В возрасте 17 лет
я с отличием закончила школу в округе Декейтер, штат Джорджия,
и произнесла тогда прощальную речь,
чем так сильно гордилась.
Я выросла в Миссисипи в семье с низким уровнем дохода,
затем мы переехали в Джорджию,
чтобы стать служителями общины объединённых методистов.
Мы были бедны, но не достаточно бедны, по их мнению,
и они устремились к невозвратной бедности.
(Смех)
Пока они учились в университете Эмори,
я училась в Авондейл и произнесла свою прощальную речь.
Одна из прелестей этого действа —
быть приглашённым на встречу с самим губернатором Джорджии.
Правда, меня это не особо интересовало.
Это было типа круто.
Но я больше была заинтригована особняком, в котором он жил,
так как обожала сериалы «Главный Госпиталь» и «Династия»,
будучи ребёнком.
(Смех)
И, в общем, я проснулась тем утром, готовая встретить губернатора.
Мои родители тоже были приглашены.
И мы отправились.
Но мы не сели в нашу машину.
Хотя на юге машина считается важным атрибутом.
У нас не так уж и хорошо с общественным транспортом.
Но если тебе повезло родиться в обществе,
где у тебя нет своей машины,
единственный вариант — городской транспорт,
на котором нам и пришлось ехать.
В общем, мы сели в автобус
и поехали из Декейтера в Бакхед,
где на красивом участке земли находился особняк губернатора
с длинными чёрными воротами во всю длину собственности.
Добравшись до особняка,
мы потянули за рычажок, объявляющий остановку,
выбрались из автобуса
и перешли улицу.
Мы подошли к подъездной дорожке, так как туда подъезжают машины
со студентами со всего штата Джорджия.
И мы пошли вдоль улицы.
И пока мы шли друг за другом —
я между родителями, чтобы не быть сбитой одной из тех машин,
в которых приезжают другие выпускники,
мы подошли к запасному входу.
Затем вышел охранник.
Он посмотрел на меня, на моих родителей
и сказал: «Вам здесь не место, это частное мероприятие».
Мой отец ответил: «Нет же, моя дочь Стейси произносит речь».
Но охранник не посмотрел на список гостей, который был в его руках.
Он не попросил показать приглашения,
лежащие в огромной сумочке моей мамы.
Вместо этого он посмотрел на автобус,
ибо считал, что автобус говорил ему, кто должен был быть там, а кто нет,
и что мы были слишком бедны, чтобы иметь свою машину, —
это было историей, которую он для себя выбрал.
И, наверное, он увидел что-то в цвете нашей кожи
или что-то в моей одежде.
Не знаю, что происходило у него в голове.
Но в конце концов он снова взглянул на меня
и с неким презрением сказал:
«Я же сказал, это частное мероприятие. Тебе здесь не место».
Ладно, мои родители учились, чтобы стать служителями общины,
но они пока ещё не были пасторами.
(Смех)
Поэтому они приступили к горячей и бурной дискуссии
о его навыках принятия решений.
(Смех)
Мой отец, возможно, упомянул,
что охранник проведёт вечность в очень жарком месте,
если не найдёт моё имя в списке гостей.
И тот всё-таки проверил список,
в котором нашёл моё имя, и впустил нас.
Но я не помню, как встретила губернатора Джорджии
или других ребят-выпускников
из 180 школьных округов.
Единственным ясным воспоминанием того дня
был мужчина, стоящий напротив мощнейшего места Джорджии,
и, окинув меня взглядом, говорящий, что мне здесь не место.
И поэтому я решила где-то 20 лет спустя,
что буду человеком, открывающим двери.
(Одобрительные возгласы)
(Аплодисменты)
К сожалению, вы, вероятно, читали, что было дальше.
Всё вышло не совсем так.
И тогда мне нужно было разобраться: а как же двигаться дальше?
Потому что я хотела открывать дверь не только молодым чёрным женщинам,
которых недооценивали и говорили, что им здесь не место.
Я хотела открывать двери латиноамериканцам и азиатам,
людям с документами и без них,
членам ЛГБТ-сообщества.
Я хотела открывать двери
семьям-жертвам вооружённого насилия,
да и вообще всем жителям Джорджии,
так как это наш штат и наша нация,
и нам здесь место.
(Одобрительные возгласы)
(Аплодисменты)
Но я осознала, что одной попытки было недостаточно.
И я задалась вопросом: как же я буду двигаться дальше?
Как я пройду сквозь горечь, грусть, апатию
и бесчисленные просмотры телевизора, поедая мороженое?
(Смех)
Что же мне делать дальше?
И я собираюсь сделать то, что всегда делала.
Я буду двигаться дальше, ибо возвращаться назад — не для меня,
как и стоять на месте.
(Аплодисменты)
Понимаете, я начала борьбу за пост губернатора,
анализируя то, кем я являюсь и кем хочу быть.
И вот три вопроса, которые я задаю себе, неважно, что я делаю:
когда баллотируюсь или начинаю бизнес;
когда начинала проект «Новая Джорджия»,
чтобы записывать голосующих,
или когда начинала последнюю акцию «Справедливой борьбы Джорджии».
Неважно, что я делаю, я всегда задаю себе три вопроса.
Чего я хочу?
Почему я этого хочу?
И как я этого добьюсь?
И в этом случае я знаю, чего хочу.
Я хочу перемен.
Это то, чего я хочу.
Но вопрос таков:
какие перемены я хочу увидеть?
И я знаю, что должна спросить себя:
во-первых, честна ли я в отношении объёма своих амбиций,
поскольку легко решить, что как только вы не получили того, чего хотели,
то вам, возможно, стоит немного опустить планку.
Но я хочу сказать, что нужно стойко держаться своих амбиций.
Не позволяйте неудачам останавливать вас.
(Аплодисменты)
Во-вторых, старайтесь понимать, в чём состоят ваши ошибки.
Но также понимайте чужие ошибки,
ибо, особенно касаемо женщин,
нас учат, что это наша вина,
если что-то не получается.
Обычно мы можем изменить ситуацию в лучшую сторону,
но нам говорят, что не стоит вдаваться в то,
что могла бы сделать другая сторона.
И это не партизаны, это люди.
Нам часто говорят, что ошибки относятся только к нам,
а победа — это общее достояние.
И я хочу сказать вам, что нужно понимать как свои,
так и чужие ошибки,
И относиться к этому с ясным умом.
Будьте честны с собой и с теми, кто поддерживает вас.
Как только вы поймёте, чего хотите,
разберитесь, почему вы этого хотите.
И месть — не столь хорошая причина, хоть и приятная.
(Смех)
Напротив, убедитесь, что вы хотите этого
не потому, что вам следовало бы так сделать,
а вы не можете этого не сделать.
Это что-то такое, из-за чего вы не сможете спать ночью,
если только вам это не снится;
что-то, что заставит вас просыпаться по утрам
или разозлит так сильно,
что вы точно захотите что-то с этим сделать.
Но нужно знать, зачем вы это делаете
и зачем нужно что-то с этим сделать.
Вы слушали женщин со всего мира,
говорящих о вещах, которые должны произойти.
Но выясните, какова в этом причина для вас,
ибо прыгать от предмета до действия бессмысленно,
если у вас нет причины.
Потому что, когда становится тяжело,
когда друзья отворачиваются от тебя,
когда твои сторонники забывают о тебе
или когда ты не выигрываешь свою первую гонку,
если ты не знаешь причину, ты не можешь попробовать снова.
Поэтому, во-первых, знайте, чего хотите.
Во-вторых, почему вы этого хотите.
И в-третьих, как вы этого добьётесь.
Я встретила немного помех в этой гонке.
(Смех)
Совсем немного.
Но в этой гонке
я стала первой чёрной женщиной- кандидатом в губернаторы
в истории США.
(Одобрительные возгласы)
(Аплодисменты)
Но самое важное, что в этом процессе
у нас оказалось 1,2 млн афроамериканских избирателей в Джорджии.
Это больше избирателей,
чем проголосовало за демократов в 2014 году.
(Аплодисменты)
Наша кампания утроила количество латиноамериканцев,
которые верили, что их голоса важны в штате Джорджия.
Мы втрое увеличили количество азиатов,
которые сказали, что это также и их штат.
Это примеры успеха, которые говорят, как я могу добиться своей цели.
Они также дают мне понять, что преграды не непреодолимы.
Они преодолимы.
Но я также понимаю,
что есть три вещи, которые всегда удерживают нас.
Первая — это финансы.
Вы, вероятно, слышали, что у меня есть небольшие долги.
Если не слышали, то вы, похоже, не выходите из дома.
(Смех)
И финансы очень часто удерживают нас,
наши мечты ограничены суммой, которой мы владеем.
Но снова и снова мы слышим
истории тех, кто прошли через эти финансовые проблемы.
Но нельзя преодолеть что-то, о чём не говоришь.
Поэтому я не позволила стыдить себя по поводу моих долгов.
Я не позволила им говорить, что нехватка возможностей
была причиной моей дисквалификации.
И люди пытались говорить, что мне не стоит участвовать.
Друзья говорили мне это.
Союзники говорили мне это.
«USA Today» тоже об этом упомянули.
(Смех)
Неважно, кто это говорил,
я понимала, что финансы бывают причиной, почему мы не даём себе мечтать.
Я не могу сказать, что вы всегда будете обходить преграды,
но чёрт вас побрал, если не попытаетесь.
(Аплодисменты)
Вторая вещь — это страх.
И страх реален.
Он парализует.
Он пугает.
Но он также может придавать вам энергию.
Если вы знаете, чего боитесь,
вы можете придумать, как с этим справиться.
И третья — усталость.
Иногда ты просто устаёшь пытаться.
Устаёшь от чтения о политике
и преградах, мешающих добиться того, чего хочешь.
Иногда усталость означает, что мы приняли должность, а не власть.
Мы позволяем давать нам звание в качестве утешительного приза,
вместо того чтобы понять, что мы хотим и собираемся добиться своего,
даже если мы устали.
Поэтому Бог придумал дневной сон.
(Смех)
Но в такие моменты мы также узнаём,
что усталость — это возможность оценить, как сильно мы чего-то хотим.
Потому что если вы измотаны,
если вы работали изо всех сил,
если вы сделали всё, что следовало,
и это всё равно не сработало,
усталость может пагубно влиять на вашу энергию.
Поэтому нужно вернуться к своей причине.
Нам нужны женщины, которые будут говорить за тех, кто не может.
Нам нужны люди с чистой совестью,
которые смогут противостоять тирании.
Нам нужны люди,
понимающие, что справедливость принадлежит нам всем.
Это помогает мне просыпаться каждое утро
и бороться дальше,
потому что я двигаюсь вперёд, зная, что у меня в прошлом.
Я знаю преграды, которые могут поджидать меня.
Знаю, что они собираются сделать,
и я уверена, что они придумывают новые преграды для меня прямо сейчас.
Но у них есть четыре года на то, чтобы придумывать.
(Смех)
(Аплодисменты)
Может, два.
(Одобрительные возгласы)
(Аплодисменты)
Но моя суть в том,
что я знаю, чего хочу — справедливости.
Я знаю, почему этого хочу, —
потому что бедность аморальна, и это пятно на нашей нации.
И я знаю, как изменю это:
я буду двигаться вперёд каждый день.
Спасибо большое.
(Одобрительные возгласы)
(Аплодисменты)