Какие чувства пробуждает у вас эта музыка?
Находите ли вы её прекрасной?
Креативная ли она?
Поменяете ли вы свой ответ,
если узнаете, что композитором был этот робот?
Верите или нет, но люди пытаются решить
вопрос о способности искусственного интеллекта творить
и понять сущность искусственного разума
уже на протяжении 170 лет.
В 1843 году Ада Лавлейс,
английский математик, считающаяся первым компьютерным программистом,
написала, что машина не может иметь разум как у человека
при условии, что она только выполняет его указания.
Согласно Лавлейс,
машина должна быть способна создавать новые идеи,
чтобы считаться разумной.
Тест Лавлейс, разработанный в 2001 году, предложил способ проверки этой идеи.
Машина может пройти этот тест, если покажет результат,
который разработчики не смогут объяснить, основываясь только на исходном коде.
Тест Лавлейс — скорее мысленный эксперимент,
чем объективный научный тест.
Но это площадка для старта.
На первый взгляд,
идея машины, создающей высококачественную и оригинальную музыку,
может показаться невероятной.
Мы могли бы создать сверхсложный алгоритм,
использующий генераторы случайных чисел, хаотичные функции и размытую логику,
чтобы создать последовательность нот способом,
который невозможно отследить.
Но хотя при этом получится множество мелодий, до этого не создававшихся,
только небольшой процент из них окажется действительно сто́ящим.
Компьютер не умеет отличать мелодии,
которые мы назовём красивыми,
от тех, которые мы такими не посчитаем.
Но что, если мы вернёмся назад
и попытаемся смоделировать естественный процесс, создающий условия для творчества?
По крайней мере, мы знаем один такой процесс,
который ведёт к оригинальным, значимым и даже красивым результатам:
эволюционный процесс.
Эволюционные алгоритмы,
или генетические алгоритмы, имитирующие биологическую эволюцию, —
подающий надежды способ заставить машины
производить уникальные и ценные плоды творчества.
Каким образом эволюция создаёт машину, способную музицировать ?
Вместо организмов
мы можем начать с исходной популяции музыкальных фраз
и с базового алгоритма,
который имитирует воспроизводство и случайные мутации,
меняя некоторые части местами,
комбинируя другие
и заменяя случайные ноты.
Перед нами новое поколение фраз,
и мы можем применить отбор с помощью функции приспособленности.
Как и биологическая приспособленность, обусловленная воздействием среды,
наша функция приспособленности обуславливается внешней мелодией,
выбранной людьми-музыкантами или слушателями,
чтобы дать пример невероятно красивой мелодии.
Алгоритм может затем сравнить наши музыкальные фразы
с этой красивой мелодией,
чтобы выбрать фразы, наиболее с ней схожие.
Как только наименее похожие последовательности отсеются,
алгоритм может снова применить мутации и рекомбинации к тому, что осталось,
отбирая наиболее похожие, или приспособленные, из нового поколения
и повторяя этот процесс для многих других поколений.
Этот процесс состоит из такого количества случайностей и сложностей,
что результат даже может пройти тест Лавлейс.
Что ещё важнее, благодаря наличию эстетического компонента в процессе,
теоретически можно создавать мелодии, которые мы сможем назвать прекрасными.
Соответствует ли это нашим представлениям об истинном творчестве?
Достаточно ли этого, чтобы сделать что-то оригинальное и красивое,
или творчество требует замысла и осознания того, что создаётся?
Возможно, творчество в этом примере исходит от самих программистов,
даже если они не понимают этого процесса.
Что же такое творческое начало человека?
Являетсся ли оно чем-то бо́льшим, чем система связанных нейронов,
созданная биологическими алгоритмами
и случайными событиями, наполняющими нашу жизнь?
Порядок и хаос, машина и человек.
Это генераторы в машине творческих начинаний,
которые уже создают музыку, скульптуры, живопись, поэзию и многое другое.
Время покажет ответ на вопрос,
являются ли эти созидательные акты творческими.
Но если произведение искусства вызвает у вас слёзы,
или захватывает дух,
или заствляет вас трепетать,
какая разница, кто или что является его создателем?