Это начальная школа в Колумбусе, штат Огайо.
И в этой школе был ученик по имени Д.
Когда Д. начал там учиться, ему было шесть лет.
Он был лапочкой
с улыбкой, освещавшей всю комнату.
Но через несколько месяцев в школе
Д. стал агрессивным,
и эта улыбка потухла.
Д. начал творить такие вещи, как: переворачивать столы,
бросать парты и стулья,
кричать на учителей,
становиться на подоконники,
вбегать и выбегать из класса
и даже из школы.
Иногда эти вспышки гнева парализовали всю школу,
пока Д. снова не успокаивался.
Порой это занимало более часа.
Никто в школе не знал, как помочь Д.
Я знаю об этом, потому что я была директором этой школы.
И что мы вместе с коллегами быстро поняли,
так это то, что положение дел было более критичным,
чем всё то, к чему нас когда-либо готовили.
Каждый раз когда Д. срывался,
я продолжала думать:
«Что из курса подготовки директоров школ я пропустила?
Что мне следует сделать с такими ребёнком, как Д.?
И как я смогу заставить его перестать препятствовать обучению
всех остальных учеников?»
И после того как мы попробовали всё, что, как нам казалось, мы знали, —
разговоры с Д.,
лишение льгот
и звонки родителям, —
у нас остался только один вариант: исключить его.
И я знала, что это ему не поможет.
Случай с Д. не уникален.
По всему миру ученики испытывают трудности с учёбой.
И хотя мы не придумали универсального решения,
мы пришли к простой идее:
для того, чтобы таким ребятам, как Д., не просто пережить школу,
но и преуспеть,
нам как-то нужно было найти способ
не только научить их, как читать и писать,
но также помочь им разобраться со своими эмоциями и научиться ими управлять.
Благодаря этому мы смогли улучшить нашу школу —
она была одной из самых слабых школ в штате Огайо,
с рейтингом «F»,
но мы подтянули её до рейтинга «С» всего за несколько лет.
Это кажется очевидным, да?
Разумеется, учителя должны думать об эмоциональном благополучии детей.
Но в действительности,
когда ты в классе с тридцатью учениками
и один из них бросает в тебя столы,
гораздо легче исключить этого ребёнка,
чем разбираться, что происходит у него в голове.
Но вот что мы поняли касательно Д.
и детей, похожих на него:
маленькие изменения могут давать ощутимые результаты,
и можно начать прямо сейчас.
Вам не нужны бо́льшие бюджеты или великие стратегические планы.
Вам просто нужно разумнее подойти к тому, что у вас есть,
и понять, как это использовать.
В образовании мы склонны всегда искать нестандартные ответы,
и мы редко тратим достаточно времени, денег и усилий
развивая то, что у нас уже есть под рукой.
Но именно так значимые изменения могут произойти быстро.
Итак, вот что я узнала о Д.
Я хотела понять глубинные причины того, почему он стал таким агрессивным.
И я узнала следующее: его отец ушёл из дома,
и его мать работала допоздна, чтобы содержать семью.
Поэтому у Д. не было взрослых для общения.
А ещё он должен был заботиться о своём младшем брате,
когда он приходил домой из школы.
Могу я напомнить вам, что Д. было всего шесть лет?
Не могу сказать, что я виню его в наличии проблем
с адаптацией к школьной среде.
И всё же нам надо было найти способ помочь ему справиться со шквалом эмоций,
одновременно обучая его основным навыкам чтения и счёта.
Три вещи помогли нам больше всего.
Во-первых, нам нужно было понять, где он испытывает наибольшие трудности.
Как и для большинства детей,
прибытие в школу может быть сложным переходным периодом,
поскольку они перемещаются из менее организованной домашней среды
в более организованную школьную среду.
И вот что мы сделали для Д.: мы создали для него успокаивающую зону
в нашей комнате отдыха,
которую мы оборудовали креслами-качалками, мягкими подушками и книгами.
И мы разрешили Д. приходить туда по утрам
без других детей,
что давало ему время привыкнуть к школьной среде
в подходящих ему условиях.
И чем больше мы узнавали о Д.,
тем больше мы находили способов помогающих ему успокоиться.
Например, Д. любил помогать младшим ученикам,
поэтому мы сделали его помощником в детском саду,
и он ходил в группу детского сада
и учил детей писать буквы.
И ему в самом деле удалось научить нескольких детей,
с которыми был бессилен учитель.
Хотите верьте, хотите нет,
но Д. помог некоторым из тех дошкольников стать спокойнее,
показав нам, что влияние сверстников на поведение было гораздо сильнее,
чем всё, что могли сделать мы, взрослые.
С ним мы использовали юмор и песни.
Я знаю, это звучит глупо,
что директор и учителя в самом деле могут смеяться вместе с детьми.
Но вы можете представить себе изумление на лице Д.,
когда директор шутит или поёт по школьному радио.
Это почти всегда заканчивалось смехом,
уменьшая длину его «вспышек»
и помогая нам нащупать связь с ним и его миром.
Я знаю, что кое-кто из вас думает:
«Непрактично полагаться на такой специфический подход
к каждому студенту»,
но у нас это и в самом деле получилось.
Найдя приёмы и тактики, сработавшие для Д.,
наши педагоги смогли внедрить их и применять и для других учеников.
Мы начали заблаговременно влиять на поведение учеников,
вместо того чтобы просто реагировать на него.
Наши учителя находили время во время урока,
чтобы научить детей, как распознавать свои эмоции
и применять здоровые стратегии обращения с ними.
Например: досчитать до 10,
покрутить спиннер
или немного пройтись.
В течение дня мы давали мозгам детей отдохнуть,
позволяя им петь песни,
вставать в позиции йоги
и организованно делать физические упражнения.
А для тех ребят, которым было сложно долго неподвижно сидеть,
мы приобрели подвижные сидячие места,
такие как кресла-качалки, велотренажёры
и даже эллиптические тренажёры,
что позволяло детям крутить педали под партами.
Эти изменения поощряли детей оставаться в классе,
помогая им концентрироваться и учиться.
А когда меньше детей безобразничают,
все дети учатся лучше.
И вот в чём чудо:
это не стоило нам большого количества дополнительных средств.
Мы просто по другому распорядились тем, что мы у нас было.
Например, каждая государственная школа имеет бюджет на инструменты обучения.
Инструментом обучения может быть книга,
может быть классная доска,
могут быть подвижные сидячие места,
может быть спиннер,
это может быть даже покраска стен в более спокойный цвет,
что помогает ученикам преуспевать.
Не то чтобы мы не вкладывались в академические инструменты —
это очевидно, —
но мы серьёзно отнеслись и к социальным инструментам.
И результаты говорят сами за себя.
Принимая всерьёз эмоциональное развитие наших детей
и помогая им управлять своими эмоциями,
мы заметили огромный рост оценок по чтению и математике,
намного превышающий наши годовые прогнозы
и превосходящий многие школы с аналогичным контингентом учеников.
Второе, что мы сделали для помощи детям в управлении эмоциями, —
мы использовали связи.
Как недостаточно финансируемая государственная школа
у нас не было персонала,
чтобы помочь детям справляться с хаосом, порой царившим у них дома.
И мы не имели ни подготовки, ни финансов, чтобы непосредственно на это влиять.
Так что мы начали связываться с местными группами,
общественными организациями
и даже с Университетом штата Огайо.
Партнёрство с Университетом штата Огайо
позволило нам получить студентов,
которые изучали не только образование,
но и школьную психологию и социальную педагогику.
Эти студенты работали в парах с нашими учителями,
помогая нашим самым трудным ученикам.
И все остались в выигрыше,
потому что наши учителя получили доступ к новинкам университетской программы,
а студенты получили реальный жизненный опыт,
работая в классе.
В ходе нашего партнёрства с детской больницей Nationwide
мы получили поликлинику, которую они строят в нашей школе,
обеспечивая поддержку физического и психического здоровья наших учеников.
И наши дети снова остались в выигрыше.
Неявок на уроки становилось всё меньше,
и наши дети получили возможность посещать консультации,
к которым у них был доступ в течение школьного дня.
Но я думаю, что наибольшие перемены случились не с Д. и не с детьми в целом.
Они случились со взрослыми в классах.
Учителя обычно хороши
в планировании и реализации академических инструкций,
но когда вы сталкиваетесь с нарушением порядка,
вам может показаться, что это не входит в ваши обязанности.
Но отнесясь серьёзно к эмоциональному развитию наших детей,
мы перешли от философии исключения
«нарушаешь — убирайся»
к философии доверия и уважения.
Это было непросто,
но мы чувствовали сердцем,
что это верный путь к изменениям,
и я восторгаюсь учителями, которые решились на это со мной.
Частью нашего личного плана профессионального развития
было изучение исследований доктора Брюса Перри
о влиянии различного рода событий детства
на развитие ума ребёнка.
И мы поняли, что жизненные ситуации некоторых из наших учеников,
такие как неполная семья,
хаотичная домашняя жизнь,
бедность и болезни,
травмировали развивающиеся мозги.
Да, травмировали.
Я понимаю, это сильно сказано,
но благодаря этому мы смогли переосмыслить и понять поведение, которое наблюдали.
Те сложные домашние жизненные ситуации
являлись непроходимым препятствием на пути к обучению,
и мы должны были найти способ их преодолеть.
Так что наши учителя продолжили дорабатывать планы уроков,
делая их более короткими, ориентированными на одну задачу,
стимулируя детей учиться,
и продолжили внедрять те самые подвижные паузы,
позволяя детям прыгать по классу или танцевать две минуты без перерыва,
так как мы поняли, что перемена помогает ученикам запоминать новую информацию.
И хочу заметить, что «Ча-Ча Слайд» идеально походит для короткой дискотеки.
(Смех)
Я видела учителей, говоривших: «Что с тобой произошло?»
вместо: «Что у тебя опять не так?»
Или: «Я могу тебе помочь?» Вместо: «Выйди из класса».
И то, что мы вложились в наших детей, принесло огромные изменения,
и мы продолжаем видеть рост успеваемости в нашей школе.
Я рада сообщить, что когда Д. перешёл в четвёртый класс,
он редко попадал в неприятности.
Он стал школьным лидером,
и другие ученики начали брать с него пример.
Мы видели и чувствовали улучшения обстановки в школе,
что делало её счастливым и безопасным местом не только для детей,
но и для взрослых,
независимо от всякого влияния извне.
Перенесёмся в настоящее время.
Я сейчас работаю по альтернативной образовательной программе
с учениками старших классов,
которым испытывают трудности с учёбой в традиционных школах.
Недавно я ознакомилась с некоторыми из их историй.
Многим из них от 17 до 18 лет,
они пробуют наркотики,
попадают в отделения по делам несовершеннолетних,
их исключают из школы.
И я обнаружила, что многие из них демонстрируют такое же поведение,
которое я видела у шестилетнего Д.
И я не могу не задаться вопросом:
если бы эти дети научились здоровым способам решения проблем
в трудные моменты жизни,
смогли бы они справиться с жизнью в обычной школе?
Не могу ручаться,
но скажу вам, что сама уверена: им бы это помогло.
Настало время всем нам отнестись к социальному и эмоциональному развитию
наших детей серьёзно.
Настало время активизироваться и сказать, что нам нужно сделать для наших детей.
Если мы учим детей читать и писать, но по окончании школы
они всё ещё не знают, как управлять своими эмоциями,
то на что будет похоже наше общество?
Я всем говорю:
«Вы можете вложиться сейчас, или же вы заплатите потом».
Настало время начать вкладываться в наших детей.
Они наши будущие граждане,
а не просто номера, которые могут или не могут сдать тест.
Спасибо.
(Аплодисменты и одобрительные возгласы)