Мы можем снизить число насильственных смертей в мире
на 50% за следующие 3 десятилетия.
Всё, что нужно сделать, это снижать количество убийств на 2,3% в год,
и мы достигнем цели.
Не верите?
Что ж, ведущие мировые эпидемиологи и криминологи считают,
что это реально, и я с ними солидарен,
но только если мы сосредоточимся на городах, особенно проблемных.
Понимаете, я много раздумываю над этим.
Вот уже 20 лет я работаю
в странах и городах, растерзанных конфликтами,
насилием, терроризмом или предательской комбинацией всего этого.
Я прослеживал контрабандистов оружия из России в Сомали,
я работал с военачальниками в Афганистане и Конго,
я считал трупы в Колумбии, Гаити, Шри-Ланке, Папуа — Новой Гвинее.
Но не обязательно быть на передовой,
чтобы почувствовать, что наша планета выходит из-под контроля, правда?
Возникает ощущение, что международная нестабильность — это новая норма.
Но я хочу разобрать проблему детальнее,
и, я думаю, вы увидите, что география насилия изменяется,
потому что конфликтами и преступностью охвачены не столько нации,
сколько города: Алеппо, Бамако, Каракас, Эрбиль, Мосул, Триполи, Сальвадор.
Насилие мигрирует в метрополии.
Может быть, этого и следовало ожидать, не так ли?
В конце концов, большинство людей сейчас живут в городах, а не в деревнях.
Две трети мирового ВВП приходятся на 600 городов, включая 30 мегалополисов.
Но когда дело доходит до городов,
обсуждают в основном север:
Северная Америка, Западная Европа, Австралия и Япония,
где насилие сейчас на уровне исторического минимума.
В итоге городские энтузиасты говорят о триумфе города,
творческих классов и мэров, которые будут править миром.
Я надеюсь, что мэры действительно когда-нибудь будут управлять миром,
но вот в чём дело —
мы не слышим, чтобы кто-то обсуждал, что происходит на юге.
Под югом я имею в виду Латинскую Америку, Африку, Азию,
где насилие в некоторых случаях набирает обороты,
где инфраструктура перегружена
и где о нормальном правительстве в городе можно только мечтать.
Некоторые дипломаты, эксперты по развитию и специалисты
говорят о 40–50 проблемных странах,
которые определят, как будет выглядеть безопасность 21 века.
Я думаю, что будущее порядка и беспорядка решится в проблемных городах.
Потому что войны и гуманитарная помощь
будут сконцентрированы в городах;
и борьбу за развитие —
не важно, определяете вы его как искоренение бедности,
всеобщее здравоохранение или борьбу с изменением климата —
выиграют или проиграют в трущобах и фавелах наших городов.
Я хочу поговорить с вами о четырёх мегарисках,
которые, как мне кажется, определят неустойчивость нашего времени,
а если мы сможем разобраться с ними, я думаю,
мы сможем что-то сделать с этой проблемой летального насилия.
Позвольте начать с хорошей новости.
Мы живём в самое мирное время в истории — это факт.
Стивен Пинкер и другие показали, что напряжённость и частота конфликтов
в действительности на самом низком уровне за всё время.
Газа, Сирия, Судан, Украина —
жуткие и приводящие в ужас конфликты,
но они представляют собой относительно малый скачок вверх
на фоне стабильного спада, наблюдаемого последние 50 лет.
Ко всему прочему, мы видим значительное сокращение числа убийств.
Мануэл Айснер и другие показали,
что вот уже многие столетия мы видим это невероятное снижение числа убийств,
особенно на Западе.
Большинство городов в развитых странах в 100 раз безопаснее, чем 100 лет назад.
Эти два обстоятельства: падение числа вооружённых конфликтов и числа убийств —
в ряду самых выдающихся
и самых недооценённых достижений в человеческой истории,
и мы должны быть очень рады, верно?
В общем-то да — должны.
Но есть одна проблема: эти два бедствия всё ещё с нами.
Понимаете, 525 000 человек: мужчин, женщин, мальчиков и девочек,
ежегодно погибают насильственной смертью.
Проведённое мной, Китом Краузе и другими исследование
показало, что 50 000—60 000 человек убивают в зоне военных действий.
Остальные — почти 500 000 человек, умирают вне районов, охваченных войной.
То есть в мирных районах людей умирает в 10 раз больше, чем в зоне военных действий.
К тому же насилие перемещается на юг:
в Латинскую Америку и Карибский регион,
в части Центральной и Южной Африки
и в некоторые регионы Ближнего Востока и Центральной Азии.
40 из 50 самых опасных городов в мире находятся прямо здесь,
в Латинской Америке;
13 — в Бразилии,
а самый опасный из всех, Сан-Педро-Сула — это второй по величине город Гондураса
с умопомрачительным количеством убийств: 187 на 100 000 человек.
Это в 23 раза больше общемирового среднего показателя.
И раз насилие перемещается географически,
оно также подстраивается под новую мировую топографию,
ведь когда речь идет о городах, мир вовсе не плоский,
как любит говорить Томас Фридман.
Его рельеф весьма неоднороден.
Господство городов как основного места жизни —
одна из самых невероятных демографических перестановок в истории,
и всё это случилось очень быстро.
Вы ведь знакомы с цифрами?
В мире сегодня 7,3 миллиарда людей,
к 2050 году нас будет 9,6 миллиарда.
Но подумайте вот над чем:
в 1800-х годах 1 из 30 человек жил в городе,
сегодня — один из двух,
а завтра фактически каждый будет жить в городе.
И эта взрывная урбанизация не будет ни равномерной, ни справедливой.
Большая часть этих процессов, 90%,
будет протекать в городах развивающихся стран.
Городские географы и специалисты по демографии
говорят, что не всегда размер или даже плотность населения города
определяют уровень насилия в нём. Нет.
Токио с населением в 35 миллионов человек —
один из самых больших и, по мнению некоторых, безопасных мегаполисов мира.
Нет. Важна скорость урбанизации.
Я называю этот процесс турбоурбанизацией, это одна из главных причин неустойчивости.
Если речь идёт о невероятном росте таких городов,
о турбоурбанизации, на ум сразу приходит Карачи.
В Карачи было около 500 000 человек в 1947 году — шумный суетливый город.
Сегодня в нём живёт 21 миллион человек,
и помимо того, что на этот город приходится 3/4 пакистанского ВВП,
это один из наиболее жестоких городов в Южной Азии.
Дакка, Лагос, Киншаса —
эти города сейчас в 40 раз больше, чем в 1950-х.
А теперь посмотрите на Нью-Йорк.
Большому яблоку понадобилось 150 лет, чтобы вырасти до 8 миллионов человек.
Сан-Паулу и Мехико потребовалось 15 лет, чтобы преодолеть этот же путь.
Как же выглядят эти средние, большие, мега- и гипергорода?
Каковы их характеристики?
Во-первых, они молодые.
Во многих из них мы видим увеличение количества молодёжи.
Это хорошая новость.
Это прямой результат снижения детской смертности.
Но преобладание молодёжи ведёт к необходимости контроля.
Это по сути означает,
что пропорция молодых людей, проживающих в неустойчивых городах,
намного больше, чем в более здоровых и более состоятельных городах.
В некоторых неустойчивых городах
75% населения моложе 30 лет.
Подумайте, 3 из 4-х человек моложе 30.
Это круче, чем в Пало-Альто.
Возьмём, например, Могадишо.
В Могадишо средний возраст — 16 лет.
То же верно для Дакки, Дили и Кабула.
А в Токио? 46 лет.
Столько же и в большинстве европейских городов.
Не надо думать, что сама по себе молодость предвещает насилие.
Это только один из многих факторов,
но смесь молодости с безработицей и отсутствием образования —
именно для мужчин, что интересно, — это гремучая смесь.
Все эти факторы риска статистически соотносятся с молодостью,
и они часто связаны с ростом насилия.
Те из вас, у кого есть сыновья-подростки,
вы понимаете, о чём я говорю, правда?
Просто представьте своего мальчика без моральных установок
с буйными друзьями, с которыми он слоняется туда-сюда.
Теперь уберите родителей,
уберите образование, сильно ограничьте саму возможность учиться,
добавьте немного наркотиков, алкоголя и оружия
и просто откиньтесь на спинку кресла и любуйтесь фейерверком.
Последствия обескураживают.
Здесь в Бразилии ожидаемая продолжительность жизни 73,6 года.
Если вы живёте в Рио, мне жаль, сразу отнимите пару лет.
Но если вы молоды и необразованы,
и вы безработный чернокожий мужчина,
то ожидаемая продолжительность жизни падает до менее чем 60 лет.
Неспроста молодость и насилие — убийцы номер один
в этой стране.
Ну хорошо, не так уж всё страшно и мрачно в наших городах.
В конце концов, города — это центры инноваций,
динамизма, процветания, активности, взаимосвязанности.
Города — место, где собираются умные люди.
А молодёжь, которую я упомянул,
разбирается в цифровом мире и технологиях лучше, чем когда бы то ни было.
И этот взрыв, Интернет и мобильные технологии,
означает, что разрыв в технологиях между развитыми и развивающимися странами
и внутри них сокращается.
Но, как мы уже много раз слышали,
все эти новые технологии — палка о двух концах.
Например, силы обеспечения правопорядка.
Полиция начинает использовать дистанционное зондирование и большие данные,
чтобы предупреждать преступления.
Где-то полиция может спрогнозировать преступление до того, как оно случится.
Фантастические сюжеты из криминалистики — уже реальность,
и нам нужно быть осторожнее.
Нам нужно искать баланс между общественной безопасностью
и правом на частную жизнь.
Но новаторствуют не только копы.
Мы уже слышали о невероятных достижениях гражданского общества,
о совместных действиях граждан на местном и глобальнм уровнях,
которые приводили к протестам в виртуальном мире и революциям в реальном.
Но самое тревожное — это криминальные группировки,
выходящие в Интернет и начинающие колонизировать киберпространство.
В Сьюдад-Хуарес в Мексике, где я работаю,
такие группы, как «Зеты» и картель «Синалоа»,
захватывают социальные сети.
Они используют их для вербовки, а также продажи товаров,
для угроз, устрашения и убийств.
Насилие переходит в виртуальное пространство.
И это только набросок
быстро развивающейся, динамичной, сложной ситуации.
Я имею в виду, есть другие мегариски,
которые будут определять неустойчивость в наше время,
не в последнюю очередь — неравенство в доходах,
бедность, изменение климата, безнаказанность.
Но мы сталкиваемся со сложной дилеммой,
когда некоторые города будут процветать, будут двигателями глобального роста,
а другие будут спотыкаться и тянуть его назад.
Если мы хотим изменить курс, нам нужно обсуждать эту проблему.
Мы не можем сфокусироваться только на преуспевающих городах —
Сингапурах и Куала-Лумпурах,
Дубаи и Шанхаях.
Нам нужно включить в обсуждение неустойчивые города.
Один из способов это сделать — города-побратимы.
Нужно подружить здоровые и состоятельные города с неустойчивыми,
запустить процесс обучения и сотрудничества,
процесс передачи опыта, разговор о том, что работает, а что не работает.
Замечательный пример — Сальвадор и Лос-Анджелес;
мэры Сальвадора и Лос-Анджелеса сотрудничают,
чтобы побудить бывших членов банд работать с их нынешними членами,
предлагая обучение и образование
и помогая, в процессе, создать благоприятные условия для перемирий.
Мы видим снижение числа убийств в Сан-Сальвадоре,
когда-то самом опасном городе мира,
на 50%.
Ещё мы можем заняться горячими точками в городах.
Местонахождение — фундаментальный фактор, определяющий уровень городского насилия.
Знали ли вы, что всего на 1–2%
уличных адресов в любом проблемном городе
приходится до 99% насильственных преступлений?
Возьмём Сан-Паулу, где я работал.
Ранее самый опасный город Бразилии, теперь он один из самых безопасных,
а всё потому, что они пошли ва-банк
в сборе информации, определении горячих точек и реформах полиции,
и в процессе количество убийств снизилось на 70% менее чем за 10 лет.
Ещё нужно сфокусироваться на горячих головах.
Прискорбно, но комбинация молодости, безработицы, необразованности и мужского пола
увеличивает шансы быть убитым и убивать самому.
Нам нужно остановить этот круг насилия,
шагнув в него на раннем этапе, к самым маленьким детям,
изменить их ценности, а не заклеймить их.
Есть замечательный проект, в котором я участвую,
в Кингстоне на Ямайке и прямо здесь в Рио:
мы ставим образование, занятость, огранизацию досуга
для этих групп высокого риска на первое место.
В итоге мы видим снижение уровня насилия в их сообществах.
Также нам нужно сделать наши города безопаснее, удобнее и пригоднее для всех.
Дело в том, что социальная сплочённость очень важна.
Важна в городах и мобильность.
Нам нужно отойти от модели сегрегации, изгнания
и городов со стенами.
Мой любимый пример того, как этого добиться, — Медельин.
Когда я жил в Колумбии в конце 1990-х,
Медельин был мировой столицей убийств, но город изменился
благодаря целенаправленным инвестициям в беднейшие и самые жестокие районы,
а также их объединению с районами среднего класса
посредством сети канатных дорог,
общественного транспорта и первоклассной инфраструктуры,
и в процессе число убийств упало на 79% менее чем за 2 десятилетия.
И наконец, есть технологии.
Технологии обещают нам много хорошего, но и таят в себе угрозу.
Мы уже видели примеры выдающихся нововведений,
многие — от собравшихся здесь людей.
Полиция занимается предсказательной аналитикой.
Горожане занимаются новыми краудсорсинговыми решениями.
Даже моя группа занимается развитием приложений
для повышения прозрачности в полиции и обеспечения безопасности горожан.
Но нужно быть осторожными.
Если бы мне пришлость ограничиться одной фразой, я бы сказал:
насильственные преступления и смерти — совсем не так неизбежны, как кажется,
и мы можем сделать наши города безопаснее.
Ребята, у нас есть уникальный шанс снизить число насильственных смертей
наполовину за одно поколение.
У меня только один вопрос:
чего же мы ждём?
Спасибо.
(Аплодисменты)