Держу пари, каждый из нас именно так себе представляет океан,
но дело в том,
что бóльшая его часть выглядит иначе.
Под поверхностными водами, освещаемыми солнцем,
находится потусторонний мир,
известный как «сумеречная зона».
На глубине от 200 до 1 000 метров под водой
солнечный свет становится слабым проблеском.
Пока мелкие частицы, кружась, опускаются в темноту,
биолюминесцентные вспышки
подсказывают нам, что эти воды кишат жизнью —
микробами, планктоном, рыбой.
Здесь все обитатели обладают невероятными приспособлениями
для жизни в столь суровых условиях.
Эти организмы поддерживают таких высших хищников, как киты, тунцы,
меч-рыбы и акулы.
Здесь может быть в десять раз больше биомассы,
чем ранее предполагалось.
Возможно, даже больше, чем во всём океане.
В глубоких водах бесчисленное множество неизвестных науке видов организмов,
и их жизнь в сумеречной зоне тесно связана с земным климатом.
Однако сумеречная зона практически не изучена.
Мы столького о ней не знаем.
Но я думаю, мы можем это изменить.
Именно эта задача и привлекла меня в океанографию.
Для меня это идеальное пересечение
науки, технологии, неизведанного
и нашего запала, которые помогут совершить невероятные открытия о жизни на Земле.
Будучи студенткой,
я отправилась в экспедицию через Атлантику
с командой учёных, использовавших мощный лазер для измерения
микроскопических водорослей.
В том путешествии произошло нечто невероятное.
Мы обнаружили то, что упустили наши предшественники, —
фотосинтетические клетки, которые были ещё мельче, чем мы думали.
Теперь мы знаем, что те мелкие клетки — самые многочисленные
фотосинтетические организмы на земле.
Мы смогли сделать это открытие благодаря новым технологиям,
позволившим нам иначе взглянуть на жизнь в океане.
Я убеждена, что в сумеречной зоне нас ждёт ещё множество таких же
поразительных открытий.
Наши знания о сумеречной зоне так малы, потому что её трудно изучать.
Невероятно огромная,
она протянулась от Арктики к Южному океану
и по всему земному шару.
Она различается в зависимости от расположения
и быстро меняется по мере того, как перемещаются воды и животные.
В ней глубоко, темно и холодно, там невероятно высокое давление.
И то, что мы уже о ней знаем, потрясающе.
Должно быть, вы представляете огромных монстров, прячущихся глубоко под водой,
однако на самом деле большинство животных так малы,
как этот светящийся анчоус.
А эта свирепо глядящая рыбка называется винцигуэррией.
Верьте или нет, но это самые многочисленные позвоночные на земле.
Многие из них так малы, что эта пробирка может уместить их целую дюжину.
Интерес к ним вызывает и тот факт,
что благодаря большой численности эти рыбы очень сильны, хотя и малы по размеру.
Гидролокатор показывает, что на большой глубине местá их обитания плотно заселены.
Это иллюстрируют жёлтые и красные области
на глубине около 400 метров на изображении перед вами.
Столько звуков отражается от этого слоя,
что его даже ошибочно принимали за дно океана.
Однако это не так, поскольку слой остаётся плотным в течение дня,
а ночью постепенно редеет.
И так повторяется день ото дня.
Это самая масштабная миграция животных на земле.
Она происходит ежедневно на всём земном шаре,
охватывая мировые океаны огромной живой волной
обитателей сумеречной зоны, преодолевающих сотни метров
на пути к поверхностным водам в поисках пищи ночью
и обратно к безопасным глубоким водам в дневное время.
Эти животные, перемещаясь, связывают поверхностные и глубокие воды океана
во многих отношениях.
Так, они кормятся рядом с поверхностью воды,
захватывая углерод и пронося его вместе с пищей глубоко под воду,
где многие его молекулы могут задержаться
и сохраняться в изоляции от атмосферы на сотни или тысячи лет.
Таким образом, миграция позволяет удалять углекислый газ
из атмосферы
и смягчать воздействие глобального потепления на наш климат.
Но у нас всё равно много вопросов.
Мы не знаем, какие именно виды мигрируют,
чем они питаются,
кто пытается их съесть
и сколько углерода они способны перенести.
Мною как учёным, изучающим жизнь в океане,
в первую очередь движет любопытство,
но есть то, что ещё больше мотивирует меня исследовать.
Мы должны найти ответы на эти вопросы, причём очень быстро,
так как сумеречная зона в опасности.
Промысловые суда в открытом океане
уже долгое время вылавливают
сотни тысяч тонн мелких креветко-образных животных, известных как криль.
Позже их измельчают в корм для рыб,
чтобы удовлетворить спрос со стороны рыбоводческих хозяйств
и производителей таких нутрицевтиков, как масло криля.
С помощью промысловых судов эти рыбные хозяйства вскоре укрепятся
в середине водной толщи,
что может породить что-то вроде золотой лихорадки в сумеречной зоне,
неподвластной государственным законодательствам о рыболовстве.
Это может привести к необратимым глобальным последствиям
для морской жизни и пищевым цепям.
Мы должны избежать этих последствий от рыбной ловли
и тщательно изучить этот важнейший элемент океана.
В океанографическом институте Вудс-Хоул
мне повезло работать с людьми, разделяющими мой энтузиазм.
Вместе мы готовы начать крупномасштабное исследование
сумеречной зоны.
У нас уже есть готовый план, включающий
экспедиции по Северной Атлантике,
где нам предстоит решать сложные проблемы
наблюдения и изучения невероятного разнообразия сумеречной зоны.
Такое многомерное и многогранное исследование
требует внедрения новых технологий.
Позвольте мне показать вам то, что недавно изменило наше представление.
Устройства для спутникового слежения за животными, такими как акулы,
показывают, что многие высшие хищники
регулярно погружаются в сумеречную зону, чтобы прокормиться.
И когда мы картируем их перемещения и сравниваем их с данными со спутников,
то обнаруживаем, что выбор места для охоты
связан с течениями в океане и другими факторами.
Раньше мы думали, что эти животные находили пищу в поверхностных водах.
Сейчас мы считаем, что они зависят от сумеречной зоны.
Но нам всё ещё нужно выяснить, как они находят лучшие зоны для прокорма,
что они там едят
и какое место в их рационе занимают обитатели сумеречной зоны.
Нам также необходимы новые технологии для исследования связи с климатом.
Помните эти частицы?
Некоторые из них создаются желейными животными сальпами.
Сальпы похожи на суперэффективные пылесосы,
поедающие планктон и перерабатывающие его в быстро тонущие шарики из помёта,
причём в 10 раз быстрее идут на дно те,
что содержат в себе углерод.
Иногда мы встречаем огромные стаи сальп.
Нам необходимо выяснить, где, когда, почему и действительно ли
этот поглотитель углерода значительно влияет на земной климат.
Чтобы это выяснить, нам потребуется расширить границы возможностей технологий.
Мы разместим камеры и пробоотборники на умных роботах,
чтобы патрулировать дно и следить за тайной жизнью таких животных, как сальпы.
Мы улучшим гидролокатор,
чтобы определить, сколько там на дне обитает рыб и других животных.
Мы построим последовательность ДНК, используя своего рода судебную экспертизу,
чтобы выяснить, какие виды там живут
и чем они питаются.
Ещё так много неизвестно о сумеречной зоне,
что существуют просто безграничные возможности для новых открытий.
Взгляните на эти красивые и удивительные создания.
Мы мало что о них знаем.
Но представьте, скольких из них мы сможем увидеть
с помощью наших новых технологий.
Наша команда океанографов, инженеров и коммуникаторов
как никогда полна энтузиазма.
Однако действовать мы должны оперативно.
Мы не можем повернуть время вспять к десятилетиям бесконтрольного вылова рыбы
в бесчисленных зонах океана,
казавшихся когда-то неистощимыми.
Как здорово было бы сейчас выбрать другой путь!
Сумеречная зона — поистине всеобщее достояние.
Мы должны узнать и понять её,
чтобы стать её ответственными хранителями
и научиться рационально использовать её ресурсы.
Но это не только забота учёных,
это касается каждого из нас,
ведь решения, которые мы вместе примем
в грядущем десятилетии,
окажут влияние на то, как будет выглядить океан
в течение последующих столетий.
Спасибо.
(Аплодисменты)