В разговоре с вами я буду использовать язык —
потому что я могу.
Это одна из потрясающих способностей, которыми обладает человек.
Мы можем обмениваться друг с другом довольно сложными сообщениями.
И вот сейчас я разговариваю с вами и на выдохе через рот
произношу звуки.
Я издаю шумы и тоны и выпускаю воздушную струю,
создавая тем самым колебания воздуха.
Вы улавливаете эти колебания —
они воздействуют на ваши барабанные перепонки.
Далее информация о звуковых колебаниях передаётся в головной мозг,
который преобразовывает эту информацию в мысли.
Я надеюсь.
(Смех)
Надеюсь, что так всё и происходит.
Благодаря этой способности мы, люди, можем передавать информацию
на огромные расстояния в пространстве и времени
и делиться знаниями.
Прямо сейчас я могу посеять в вашей голове совершенно нелепую мысль.
Например, я скажу:
«Представьте себе, что в библиотеке медуза танцует вальс
и думает при этом о квантовой механике».
(Смех)
Если в вашей жизни до сих пор всё складывалось нормально,
скорее всего, такая мысль вам в голову ещё не приходила.
(Смех)
Но только что я заставила вас подумать об этом
и сделала это с помощью языка.
Конечно, в мире сегодня существует не один,
а примерно 7 000 языков.
И все эти языки отличаются друг от друга.
Они могут отличаться набором звуков,
лексическим составом,
а также иметь разную структуру,
что очень важно.
Тут напрашивается вопрос:
влияет ли язык, на котором мы говорим, на наше мышление?
Этот вопрос вставал ещё в древности —
и ответ на него люди ищут уже давно.
Карл Великий, император Римской империи, сказал:
«Владеть другим языком — это как иметь вторую душу».
Это довольно сильное заявление о том, что язык определяет реальность.
Но, с другой стороны, Джульетта в трагедии Шекспира говорит:
«Что в имени?
Как розу ни зови — В ней аромат останется всё тот же».
Из этого следует, что, возможно, язык вовсе и не определяет действительность.
Споры об этом ведутся уже тысячелетия.
Но до недавнего времени у нас не было достаточно данных,
чтобы их разрешить.
Не так давно на эту тему начали проводиться исследования —
в нашей и других лабораториях по всему миру —
и теперь у нас есть научные данные, чтобы обосновать гипотезу.
Позвольте мне привести несколько любимых примеров.
Начну я с племени австралийских аборигенов,
с которыми мне посчастливилось работать.
Это народ куук-таайорре.
Они живут в Пормперао, на самом западе Кейп-Йорка.
Что интересно, куук-таайорре
не используют слова «левый» и «правый»,
а вместо этого, о чём бы они ни говорили, они называют стороны света:
север, юг, восток и запад.
И на самом деле, стороны света у них присутствуют в любых разговорах.
К примеру, они могут сказать:
«Ой, по твоей юго-западной ноге ползёт муравей».
Или: «Передвинь чашку немного на северо-северо-восток».
Если вы захотите сказать «привет» на языке куук-таайорре, это будет звучать так:
«Куда вы направляетесь?»
И ответ мог бы быть таким:
«Далеко на северо-северо-восток.
А вы?»
И вот представьте себе, что на каждое приветствие
в течение дня
вы должны сообщить собеседнику о том, куда направляетесь.
(Смех)
Но зато вы довольно быстро научились бы определять стороны света, не так ли?
Потому что если бы вы не знали, в какую сторону направляетесь,
то не смогли бы продвинуться в разговоре дальше приветствия.
Люди, которые говорят на таких языках, отлично ориентируются в пространстве —
гораздо лучше, чем мы когда-то предполагали.
Мы думали, что нам это не дано
из-за биологических особенностей человека:
«Но ведь в наших клювах и чешуе нет магнитов».
Но нет, если это заложено в вашем языке и культуре,
то и вам это будет под силу.
В мире есть люди, которые способны отлично ориентироваться в пространстве.
Чтобы вы осознали,
как по-разному мы определяем стороны света,
я хочу, чтобы вы на секунду закрыли глаза
и указали на юго-восток.
(Смех)
Не открывайте глаза. Покажите, где юго-восток.
Хорошо, откройте глаза.
Я вижу, вы указываете туда, туда, туда, туда, туда.
Я вообще-то и сама не знаю, где юго-восток.
(Смех)
Но вы не очень-то мне помогли.
(Смех)
Давайте просто согласимся, что вы не слишком точны в своих оценках.
Когнитивные способности у носителей разных языков могут сильно различаться. Правда?
Представители одной уважаемой группы, вроде вас,
не знают, где какая сторона света.
Но в другой группе я могла бы
спросить пятилетнего ребёнка и получила бы точный ответ.
(Смех)
О времени люди также могут мыслить совершенно по-разному.
У меня есть фотографии моего деда, сделанные в разном возрасте.
Если я попрошу носителей английского языка разложить их в хронологическом порядке,
они сделают это вот так —
слева направо,
в соответствии с направлением письма.
Если вы говорите на иврите или арабском языке,
вы разложите фотографии в обратном порядке —
справа налево.
А как бы подошли к этому вопросу
аборигены куук-тайорре, о которых я вам уже говорила?
Они не используют слова «левый» и «правый».
Я вам подскажу.
Когда мы усадили их лицом к югу,
оказалось, что время у них движется слева направо.
Когда мы посадили их лицом на север,
направление времени изменилось: справа налево.
Когда мы посадили их лицом к востоку,
время начало течь по направлению к опрашиваемому.
Где здесь логика?
С востока на запад, верно?
Время для них не определяется положением человека,
оно зависит от сторон света.
Если я встану таким образом,
время потечёт в эту сторону.
Если я встану так, время пойдёт иначе.
Если я повернусь в эту сторону, направление снова изменится.
Очень эгоцентрично с моей стороны заставлять время менять направление
каждый раз, когда я изменяю положение тела.
Для куук-таайорре время определяется сторонами света.
Это совершенно новый способ восприятия времени.
Вот ещё один интересный пример.
Я попрошу вас сказать мне, сколько здесь пингвинов.
Уверена, что знаю, как вы решите эту задачу, если решите вообще.
Вот так: «Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь».
Вы посчитали.
Каждому пингвину вы присвоили число,
и последнее число определило количество пингвинов.
Этому трюку вы научились ещё в детстве.
Вы выучили порядок чисел и научились его применять —
такая маленькая лингвистическая хитрость.
В некоторых языках такое невозможно,
потому что в них нет слов, обозначающих число.
Например, в этих языках нет слова «семь»
или «восемь».
Носители этих языков не умеют считать,
им трудно назвать опредёленное количество.
Например, если я попрошу вас сравнить число пингвинов
с таким же числом уток,
вы сможете сделать это, посчитав их.
Но если человек не знает этого языкового трюка, то не сможет сравнить число птиц.
Языки также по-разному делят цветовой спектр
окружающего мира.
В некоторых есть множество названий для обозначения цвета,
в других — лишь пара слов: «светлый» и «тёмный».
Также языки по-разному определяют границы цветов.
Например, в английском языке есть слово «синий» —
оно обозначает все цвета, которые вы видите на экране.
А вот в русском языке нет единого слова.
Русские различают
светло-синий, то есть голубой цвет,
и тёмно-синий, то есть собственно синий.
Со временем русскоговорящий человек
начинает с лёгкостью различать эти два оттенка.
И если мы проверим способность людей воспринимать эти цвета,
то обнаружим, что носители русского языка
быстрее пересекают лингвистическую границу.
Они быстрее отличат
светло-синий от тёмно-синего.
Исследование мозга людей, когда те смотрят на разные оттенки цветов, —
например, когда цвета медленно меняются от светло-синего к тёмно-синему, —
показывает, что испытуемые, говорящие на языках, различающих оттенки синего,
реагируют на смену цветов от светлого к тёмному с удивлением, как бы думая:
«Что-то кардинально изменилось».
Зато те, для кого английский является родным,
не замечают большой разницы,
реагируют без удивления,
потому что для них ничего особо не меняется.
Языки могут иметь и структурные особенности.
Вот один из моих любимых примеров.
Во многих языках есть грамматическая категория рода,
и все существительные делятся по родам — бывает, например, мужской или женский род.
Но родовые группы в языках различаются.
Например, в немецком языке cолнце — женского рода, а в испанском — мужского.
Луна же — наоборот.
Может ли это влиять на образ мышления носителей разных языков?
Возможно ли, что немцы приписывают cолнцу женские черты,
а луне мужские?
Оказывается, что так оно и есть.
А если мы попросим носителей немецкого или испанского языков
описать мост, например вот этот?
Мост в немецком языке женского рода,
а в испанском — мужского.
Немцы с большой вероятностью скажут, что мост красивый, элегантный, опишут его
прилагательными, которые ассоциируются с женщиной.
Зато те, для кого родным является испанский, скорее всего,
охарактеризуют его как сильный или длинный —
это типично мужские слова.
(Смех)
Языки также по-разному описывают события. Согласны?
Например, произошёл вот такой случай.
В английском языке считается нормальным сказать: «Он разбил вазу».
Для испаноговорящих
более приемлемый вариант будет звучать так:
«Ваза разбилась».
Если это произошло ненамеренно, вы никого не будете винить в случившемся.
Немного странно, но в английском можно даже сказать:
«Я сломал свою руку».
Во многих других языках вы не сможете
использовать эту конструкцию, если только не лишились ума,
а потому нарочно попытались сломать себе руку,
(Смех)
и это вам удалось.
Если это была случайность, вы используете другую конструкцию.
Всё это может иметь последствия.
Люди, говорящие на разных языках, будут обращать внимание на разные вещи
в зависимости от того, что от них требует язык.
Если мы покажем одну и ту же сцену носителям английского и испанского языков,
те, кто говорят по-английски, запомнят виновника, потому что английский язык
требует конструкции: «Он это сделал, он разбил вазу».
В то же время носители испанского языка вряд ли вспомнят, кто это сделал,
если это произошло ненамеренно, —
они скорее припомнят, что это была случайность.
Намерение будет играть для них большу́ю роль.
Итак, два человека наблюдают одно и то же событие,
становятся свидетелями одного и того же преступления,
но в итоге запоминают об этом событии совершенно разные вещи.
Конечно, это будет иметь последствия при даче свидетельских показаний,
а также при установлении виновников и определении наказания.
Поэтому если мы покажем носителю английского языка
инцидент с вазой
и скажем: «Он разбил вазу», а не «Ваза разбилась»,
даже если он видел всё своими глазами,
посмотрел видео,
наблюдал преступление, совершённое в отношении вазы,
он будет склонен кого-то наказать,
обвинить, если мы скажем: «Он разбил вазу»,
а не: «Ваза разбилась».
Язык направляет ход наших суждений о произошедшем.
Я привела несколько примеров того,
что язык может оказывать существенное влияние на мышление человека,
и происходит это по-разному.
Результаты такого влияния могут быть значительными.
Мы с вами наблюдали,
как люди соотносили пространство и время
в радикально отличающихся системах координат.
Язык также оказывает глубокое воздействие
при определении количества.
Если в языке есть
числительные,
это открывает целый мир математики.
Конечно, если вы не умеете считать, не разбираетесь в алгебре,
вам не под силу
построить такое помещение, в котором мы с вами находимся,
или организовать трансляцию, не так ли?
Этот маленький трюк с числительными открывает дверь
в целый мир знаний.
Язык может проявить себя в раннем возрасте,
например при определении оттенков цветов.
Это простые, базовые решения, связанные с восприятием человека.
За свою жизнь мы принимаем тысячи таких решений,
и язык играет при этом существенную роль —
он влияет на наше восприятие, когда мы принимаем даже пустяковые решения.
Язык может оказывать широкое влияние.
Пример с грамматическим родом несерьёзный.
Но поскольку грамматический род присваивается всем существительным,
язык определяет наши мысли
обо всём, что является именем существительным.
Это немаловажно.
И наконец я привела пример, как язык может определять вещи,
которые имеют значение для нас лично,
включая понятия вины, наказания или память очевидцев.
Всё это играет важную роль в нашей повседневной жизни.
Прелесть языкового многообразия заключается в том, что благодаря ему
мы понимаем, насколько изобретательным и гибким является человеческий ум.
Ведь человек создал даже не одну, а 7 000 когнитивных вселенных —
7 000 языков, на которых говорят народы мира.
И мы способны придумать гораздо больше языков.
Языки, безусловно, являются живыми организмами.
Мы можем их улучшить или изменить в соответствии с нашими потребностями.
Печально то, что мы всё время теряем значительную часть
этого языкового многообразия.
Каждую неделю исчезает хотя бы один язык,
и, по некоторым оценкам,
в ближайшие сто лет половина мировых языков исчезнет навсегда.
Хуже того, сегодня почти всё,
что мы знаем о человеческом разуме и мозге человека,
основано на исследованиях, проведённых англоязычными студентами
американских университетов,
что исключает бо́льшую часть человечества. Так ведь?
Таким образом наши знания о человеческом разуме оказываются весьма ограничены
и лишены объективности, и наука обязана заполнить эту пропасть.
Закончить своё выступление я бы хотела вот чем.
Я рассказала вам, что люди, говорящие на разных языках, и мыслят по-разному.
Но важно, конечно, не то, как мыслят другие люди.
Важно то, как мыслите вы,
как язык, на котором вы говорите, формирует ваше мышление.
И вы можете поинтересоваться:
«Почему я думаю именно так?»,
«Как я могу мыслить иначе?»,
а также:
«Творцом каких мыслей я хотел бы стать?».
Большое спасибо.
(Аплодисменты)