Два места,
где я чувствую себя наиболее свободным,
вообще говоря, не места.
Это моменты.
Первый — внутри танца.
Где-то между преодолением гравитации
и чувством, что воздух подо мной
влюбляется в вес моего тела.
Я танцую, и воздух несёт меня,
как будто я больше не спущусь.
Второе место, где я чувствую свободу, —
на футбольном поле, когда забил гол.
Моё тело наполняется химией,
которую впрыскивают, чтобы оживлять мёртвых,
я невесомый,
не принадлежу ни одной расе.
Вот моя история: я — куратор современного центра искусств,
но я не очень верю в искусство, не истекающее кровью, без пота и слёз.
Я представляю, что мои дети будут жить в то время,
когда самыми ценными вещами будут свежая вода и эмпатия.
Я люблю красивых танцоров и величавую архитектуру
как и того парня,
но мне нужно куда-то это приложить.
Воодушевите меня чистой эстетикой
и дайте мне инструменты, чтобы превратить вдохновение
в понимание и действие.
Например, я театральный постановщик, который любит спорт.
Когда я ставил последнюю часть PEHLOTAH,
я много думал о том, как футбол в моей семье иммигрантов стал средством
для воспитания чувства целостности, общности и нормальной жизни
в новом контексте США.
В этот момент усиления ксенофобии и нападок на самобытность иммигрантов,
я хотел обдумать то,
как игра может служить инструментом утверждения
для американцев в первом поколении и детей иммигрантов,
чтобы попросить их подумать об узорах движений на поле
как об узорах, которым неведомы социальные и политические барьеры.
Не важно, футболисты они или нет,
но иммигранты в США играют на опасной земле.
Я хотел помочь детям понять,
что те же мышцы, которыми они планируют забить следующий гол,
можно также задействовать, когда идёшь по соседнему кварталу.
Для меня свобода существует внутри тела.
Мы говорим о ней абстрактно и видим в ней повод для раскола:
«защитим нашу свободу», «построим эту стену»,
«они нас ненавидят из-за нашей свободы».
У нас есть много систем, которые прекрасно работают,
чтобы посадить нас в тюрьму или депортировать,
но как тогда мы создаём свободу?
Для этих детей я хотел отследить идею свободы до места,
где её никому не забрать,
поэтому я разработал эту программу —
отчасти урок политологии, отчасти футбольное соревнование
в рамках фестиваля искусств.
Программа даёт доступ к исследованию PEHLOTAH,
чтобы создать основанное на спорте политическое движение для молодых людей.
Проект называется «Движение и пасс».
Здесь пересекаются развитие программы, конкретные выступления
и взгляды на радость,
а футбол используется в качестве метафоры для актуального вопроса
предоставления прав молодёжи-иммигрантам.
Представьте, что вы — 15-летний ребёнок из Гондураса,
который сейчас живёт в Гарлеме,
или 13-летняя девочка,
рождённая в Вашингтоне в семье иммигрантов из Нигерии.
Вы любите игру.
Вы на поле со своими друзьями.
Вы тренировались обводить мяч вокруг конусов
уже минут 15,
и вдруг на поле появляется марширующий оркестр.
Я хочу связать удовольствие от игры с живостью культуры,
разместить участок радости от игры
в том же месте, где
можно будет узнать об искусстве,
в театре свободы на траве.
Мы целую неделю
смотрели на то, как полузащитник объясняет принцип «Black Lives Matter»,
или на то, как вратарь объясняет важность контроля над оружием,
или на то, как стиль защитника становится прекрасной метафорой
пределов американской исключительности.
По мере изучения позиций на поле,
мы также представляем наши свободы.
Я не знаю, но футбол —
это единственная вещь на планете, которой мы согласны заниматься вместе.
Понимаете? Он будто официальный спорт на этом крутящемся шарике.
Я хочу иметь возможность связать радость от игры
с постоянно двигающимся футболистом,
а этого футболиста связать с иммигрантами,
которые тоже двигались, чтобы получить лучшее положение.
Я хочу объединить истории семей этих детей
с чувством после забитого гола,
чтобы семья чувствовала то, как мяч обходит вратаря,
и это чувство — самое близкое к свободе.
Спасибо.
(Аплодисменты).