Взгляните, пожалуйста, на этот карандаш.
Это предмет. С юридической точки зрения.
Так же, как и ваши книжки и машины, которыми вы владеете.
Всё это юридические предметы.
Человекообразные обезьяны, которых вы видите за мной, —
тоже юридические предметы.
Я могу поступить вот так с юридическим предметом.
Могу поступить как захочу со своей книжкой или машиной.
Вы видите человекообразных обезьян
на фотографиях, сделанных Джеймсом Моллисоном,
написавшим книгу под названием «Джеймс и другие обезьяны».
В своей книге он пишет, что все они до единого —
почти все — сироты,
видевшие собственными глазами смерть своей матери или отца.
Они юридические предметы.
Веками существует такая великая стена,
которая отделяет юридические предметы от субъектов права.
С одной стороны юридические предметы. Они не видны судьям.
Их не учитывает закон.
У них нет никаких законных прав.
Законные права им недоступны.
Они рабы.
С другой стороны этой юридической стены субъекты права.
Субъекты права очень хорошо видны судьям.
Их учитывает закон.
У них может быть множество прав.
Им доступно бесконечное число прав.
Они господа.
Сейчас все отличные от человека животные — юридические предметы.
Все люди — субъекты права.
Но быть человеком
никогда не значило и не значит сегодня то же самое, что и быть субъектом права.
Человек и субъект права — не синонимы.
По одну сторону
на протяжении веков было множество людей,
бывших предметами перед законом.
Рабы юридически были предметами.
Женщины, дети когда-то были юридическими предметами.
Действительно, в большой степени борьба за гражданские права в последние века
была направлена на пробитие бреши в этой стене и начало проноса
этих людей-предметов через стену, чтобы они стали людьми перед законом.
Но, увы, эта брешь сомкнулась.
С той стороны субъекты права,
но к ним никогда не относились одни только люди.
Есть, например, множество субъектов права, не являющихся даже живыми существами.
В Соединённых Штатах,
как нам известно, корпорации — субъекты права.
В колониальной Индии
суд признал субъектом права индуистского идола,
признал субъектом права мечеть.
В 2000 г. Верховный суд Индии
признал субъектом права священные книги сикхизма,
а в 2012 г., совсем недавно,
был заключён договор между новозеландскими аборигенами
и Короной, по которому субъектом права признавалась река,
владеющая собственным руслом.
В 1980 г. я прочёл книгу Питера Сингера —
тогда у меня была пышная каштановая шевелюра, —
и был поистине тронут ей,
ведь адвокатом я стал, потому что хотел говорить за безмолвных,
защищать беззащитных,
и я никогда не представлял, насколько безмолвны и беззащитны триллионы,
миллиарды отличных от человека животных.
И я стал адвокатом по защите прав животных.
К 1985 г. я осознал, что пытаюсь добиться чего-то
буквально невозможного,
поскольку все мои клиенты,
все животные, чьи интересы я пытался защищать,
перед законом были предметами; они были невидимы.
Так ничего не вышло бы, поэтому я решил,
что выйдет, только если их, по крайней мере некоторых,
тоже пронести через брешь, которая вновь может открыться в той стене,
начав перемещать подходящих отличных от человека животных
по ту сторону правосубъектности.
Тогда было очень мало известно и мало говорилось
о настоящих правах животных,
об идее наличия правосубъектности или законных прав у животных,
и я знал, что понадобится много времени.
Так, в 1985 г. я прикинул, что пройдёт около 30 лет,
прежде чем мы хотя бы сможем начать стратегическое разбирательство,
долгосрочную кампанию, чтобы пробить ещё одну брешь в этой стене.
Оказалось, я был пессимистом: ушло всего 28 лет.
Чтобы начать, нам понадобилось не только
писать статьи с обзором законодательства, вести занятия, писать книги,
но затем пришлось и начать вникать в тонкости
ведения такого рода разбирательства.
Вначале, среди прочего, нам предстояло определиться с основанием иска,
юридическим основанием.
А юридическое основание иска — это то, что позволяет адвокатам
предъявлять свои аргументы суду.
Оказывается, есть очень интересное дело,
рассматривавшееся почти 250 лет назад в Лондоне, «Сомерсет против Стюарта»,
в котором чернокожий раб, использовав правовую систему,
из юридического предмета стал субъектом права.
Меня это так заинтересовало, что я в итоге написал об этом целую книгу.
Джеймса Сомерсета восьмилетним мальчиком похитили из Западной Африки.
Он выдержал путь на рабовладельческом судне
и был продан шотландскому бизнесмену по имени Чарльз Стюарт в Вирджинии.
20 лет спустя Стюарт привёз Джеймса Сомерсета в Лондон,
и, оказавшись там, Джеймс решил бежать.
Вначале он, среди прочего, крестился,
потому что ему нужны были крёстные родители,
поскольку в XVIII веке для раба,
как известно, одна из главных обязанностей крёстных —
помощь в побеге.
Итак, осенью 1771г.
у Джеймса Сомерсета возник конфликт с Чарльзом Стюартом.
Мы не знаем точно, что произошло, но после этого Джеймс пропал.
Тогда разгневанный Чарльз Стюарт нанял охотников за рабами,
чтобы те прочесали Лондон,
нашли его и вернули не обратно Чарльзу Стюарту,
а на судно «Анна и Мария», стоявшее в лондонской гавани.
Его приковали к палубе,
и корабль должен был отплыть на Ямайку,
где Джеймсу предстояло быть проданным на невольничьем рынке
и обречённым на 3‒5 отпущенных рабу лет
уборки сахарного тростника на Ямайке.
Тут в дело вмешались крёстные Джеймса.
Они явились к самому влиятельному судье,
лорду Мэнсфилду, председателю Суда королевской скамьи,
с прошением о выдаче постановления хабеас корпус, согласно общему праву,
от имени Джеймса Сомерсета.
Общее право — это такое право, которое могут создавать англоговорящие судьи,
когда это не противоречит законам и конституциям,
а хабеас корпус ещё называют Великим постановлением,
с заглавной буквы,
оно предназначено для защиты любого из нас, кого удерживают против его воли.
Когда выдаётся постановление хабеас корпус,
удерживающий обязан привести удерживаемого
и предъявить юридически достаточное
основание для физического лишения его свободы.
Решение лорду Мэнсфилду пришлось принимать сразу,
ведь если перед законом Джеймс Сомерсет — предмет,
к нему неприменимо постановление хабеас корпус —
только если бы он был субъектом права.
Поэтому Лорд Мэнсфилд решил принять допущение —
не решение, — что Джеймс Сомерсет — действительно субъект права,
выдал постановление хабеас корпус, и тело Джеймса было доставлено
капитаном судна.
В следующие полгода состоялось несколько слушаний.
22 июня 1772 г. лорд Мэнсфилд сказал, что рабство настолько отвратительно —
так и сказал «отвратительно»,
что общее право его не поддержит, и постановил освободить Джеймса.
В этот момент с Джеймсом Сомерсетом произошло юридическое преображение.
Свободный человек, вышедший из зала суда,
выглядел точно так же, как вошедший в него раб,
но с точки зрения закона между ними не было совершенно ничего общего.
Следующим нашим шагом стал проект «Нечеловеческие права»,
основав который, я стал смотреть, какого рода ценности и принципы
нам предъявить судьям?
К каким ценностям и принципам, впитанным с молоком матери
и усвоенным в юридической школе, они обращаются ежедневно,
веря в них всем сердцем, — и мы выбрали свободу и равенство.
Право на свободу — такое право, которым вас наделяет то,
что вас объединяет,
и основополагающее право на свободу защищает основополагающий интерес.
А высший интерес в общем праве —
право на автономию и самоопределение.
Они так сильны в стране с общим правом,
что если вы окажетесь в больнице
и откажетесь от спасительного для жизни лечения,
суд не принудит вас к нему
из уважения к вашему самоопределению и автономии.
Теперь право на равенство. Это такое право, которым вы наделены,
потому что определённым образом с кем-то схожи —
есть оговорка: определённым образом.
Если вы с кем-то схожи, то, раз у них есть право, а вы подобны им,
правом наделены и вы.
Суды и законодатели постоянно проводят линии.
Кого-то включают, кого-то исключают.
Но надо, по меньшей мере, необходимо,
чтобы такая линия была разумным средством достижения законной цели.
Проект «Нечеловеческие права» доказывает, что проведение линии,
делающей рабами автономных и самоопределяющихся существ,
таких, как за моей спиной,
является нарушением равенства.
Затем мы изучили 80 юрисдикций:
нам понадобилось 7 лет, чтобы найти юрисдикцию,
подходящую для подачи первого иска.
Мы выбрали штат Нью-Йорк.
Далее определились со своими истцами.
Остановились на шимпанзе,
не только из-за Джейн Гудолл в нашем совете директоров,
но и потому что они (Джейн и другие)
усиленно изучали шимпанзе десятилетиями.
Мы знаем, какие у них незаурядные мыслительные способности,
а ещё они схожи со способностями человека.
Итак, мы выбрали шимпанзе и стали искать поддержки
у мировых экспертов по мышлению шимпанзе.
Мы нашли их в Японии, Швеции, Германии, Шотландии, Англии и Соединённых Штатах,
и они написали 100 страниц экспертных заключений,
в которых указали более 40 примеров
сложных мыслительных способностей шимпанзе —
как индивидуальных, так и коллективных, —
которые в совокупности давали автономию и самоопределение.
Сюда относится, например, наличие у них сознания.
Но они ещё и сознают, что обладают сознанием.
Они знают, что мыслят. Они знают, что другие мыслят.
Они знают, что индивидуальны и что могут жить.
Они понимают, что жили вчера и будут жить завтра.
Они мысленно путешествуют во времени. Они помнят, что было вчера,
могут предчувствовать завтра,
поэтому заточение шимпанзе, особенно в одиночестве, так ужасно.
Так мы поступаем с худшими преступниками
и так же поступаем с шимпанзе, даже не задумываясь.
У них есть некоторый нравственный потенциал.
Играя в экономические игры с людьми,
они спонтанно делают честные предложения, даже когда это от них не требуется.
Они умеют считать, понимают числа,
производят простые расчёты.
Они могут использовать язык или воздерживаться от языковых войн,
Они намеренно участвуют в содержательном общении,
в котором обращают внимание на отношение тех,
с кем общаются.
У них есть культура.
У них есть материальная культура, социальная культура.
У них есть символическая культура.
В лесах Таи в Кот-д'Ивуаре учёные
нашли шимпанзе, пользовавшихся камнями для вскрытия орехов
с невероятно твёрдой скорлупой.
Нужно много времени, чтобы этому научиться.
Когда произвели раскопки, выяснилось,
что такая материальная культура, такой способ использования
камней существует не менее 4 300 лет
в 225 поколениях шимпанзе.
Итак, теперь нам надо было найти шимпанзе.
Наш шимпанзе...
сначала мы нашли двоих в штате Нью-Йорк.
Оба умрут, прежде чем мы хотя бы сможем подать иски.
Потом мы нашли Томми.
Томми — шимпанзе. Вы видите его за мной.
Томми был шимпанзе. Мы нашли его в клетке,
в небольшом заполненном клетками помещении
на складе на стоянке подержанных прицепов в центре Нью-Йорка.
Мы нашли Кико, бывшего отчасти глухим.
Кико был в задней части цементной витрины на западе Массачусетса.
И ещё мы нашли Геркулеса и Лео.
Этих двоих молодых самцов шимпанзе использовали
для медико-биологических исследований анатомии в Стоуни-Брук.
Вот их нашли.
В последнюю неделю декабря 2013 г.
проект «Нечеловеческие права» подал три иска в разных районах штата Нью-Йорк
с тем же аргументом о постановлении хабеас корпус
на основании общего права, который помог Джеймсу Сомерсету,
и мы потребовали от суда выпустить эти постановления.
Мы хотели, чтобы шимпанзе отпустили
и доставили в Save the Chimps,
потрясающий заповедник для Шимпанзе на юге Флориды,
где есть искусственное озеро с 12 или 13 островами —
2 или 3 акра, и на каждом живёт
две дюжины шимпанзе.
Тогда эти шимпанзе будут жить жизнью шимпанзе
вместе с другими шимпанзе в среде, максимально приближенной к африканской.
Все эти процессы ещё идут.
Мы ещё не встретили своего лорда Мэнсфилда.
Ещё встретим.
Это долгосрочная кампания стратегического разбирательства.
Говоря словами Уинстона Черчилля,
мы воспринимаем свои процессы не как конец —
это даже не начало конца, —
но это, возможно, конец начала.
Спасибо.
(Аплодисмены)