Семьдесят тысяч лет назад наши предки были ничем не примечательными животными.
Важно понимать, что от доисторических людей
ничего не зависело.
Они влияли на мир не больше медуз,
светлячков или дятлов.
Однако сегодня мы управляем планетой.
И вопрос в том,
как нам это удалось?
Как мы превратились из заурядных обезьян,
тихо-мирно живущих в Африке,
в правителей Земли?
Как правило, мы сравниваем себя с животными
на индивидуальном уровне.
Нам важно знать, точнее, мне важно знать,
что во мне есть что-то особенное,
в моём теле и разуме,
благодаря чему я намного совершеннее, чем собака, свинья или шимпанзе.
Но на самом деле, как раз на индивидуальном уровне
я мало отличаюсь от шимпанзе.
И если нас с шимпанзе забросить на необитаемый остров,
чтобы сравнить нашу способность к выживанию,
держу пари, что шимпанзе окажется более приспособлен.
И не потому, что лично со мной что-то не так.
Забрось любого из вас
на необитаемый остров вместе с шимпанзе,
и обезьяна даст вам фору.
Главная разница между людьми и животными
не на индивидуальном уровне,
а на групповом.
Люди управляют планетой, потому что из всех животных мы одни
взаимодействуем с тысячами себе подобных, легко приспосабливаясь к обстоятельствам.
Конечно, существуют, например,
общественные насекомые: пчёлы и муравьи,
взаимодействующие со множеством собратьев, но они медленно реагируют на изменения.
Их совместные действия строго определены.
У пчелиного улья есть только один способ функционирования.
Если появляются новые обстоятельства или опасность,
то пчёлы не могут в одночасье приспособить свою общественную систему.
Они не могут казнить королеву
и установить пчелиную республику
или коммунистическую диктатуру рабочего класса пчёл.
Живущие группами млекопитающие,
такие как волки, слоны, дельфины или шимпанзе,
гораздо быстрее адаптируются к окружающей среде,
но их группы ограничены в численности.
Ведь взаимодействие обезьян
основано на тесной связи друг с другом.
Я — шимпанзе, ты — шимпанзе,
значит, я могу иметь с тобой дело.
Мне важно знать тебя лично.
Какой ты шимпанзе?
Добрый ли ты?
Или агрессивный?
Тебе можно доверять?
Если я не знаю тебя лично, как я могу с тобой сотрудничать?
Получается, что единственное животное, которое обладает обеими характеристиками,
то есть быстрой адаптацией к изменениям в очень больших группах, —
это мы — человек разумный.
Один на один или десять на десятерых
шимпанзе могут нас победить.
Но поставь тысячу людей против тысячи шимпанзе,
и люди легко одержат победу, по той простой причине,
что тысяча шимпанзе совсем не сможет взаимодействовать.
Если вы попытаетесь запихнуть 100 000 шимпанзе
на Оксфорд-стрит или на стадион «Уэмбли»,
на площадь Тяньаньмэнь или в Ватикан,
это приведёт к полному беспорядку.
Представьте стадион «Уэмбли», заполненный 100 000 шимпанзе.
Просто безумие.
Люди же, наоборот, приходят туда десятками тысяч,
и обычно это приводит не к беспорядку,
а к чрезвычайно сложным и действенным сетям взаимодействия.
На протяжении истории все великие достижения человечества,
такие как строительство пирамид Хеопса или полёт на Луну,
стали результатом не личных способностей,
а умения большой группы людей работать сообща.
Взять хотя бы моё выступление.
Сейчас в зале 300 или 400 зрителей,
и большинство из вас мне незнакомы.
Я не очень хорошо знаю организаторов
этого мероприятия.
Я не знаю ни пилота, ни команду самолёта,
на котором я прилетел вчера в Лондон.
Мне незнакомы люди, которые изобрели и изготовили
микрофон и камеры, записывающие моё выступление.
Я незнаком с авторами книг и статей,
которые я прочитал во время подготовки.
И, конечно, мне незнаком никто из тех,
кто будет смотреть это видео в интернете
где-нибудь в Буэнос-Айресе или в Нью-Дели.
Тем не менее, несмотря на то, что мы не знаем друг друга,
мы работаем вместе, чтобы поделиться нашими идеями со всем миром.
Вот что отличает нас от шимпанзе.
Безусловно, они общаются,
но вам не удастся найти обезьяну, едущую навестить отдалённых сородичей,
чтобы рассказать им о бананах или слонах,
или о чём-то ещё, что интересует шимпанзе.
Но взаимодействие не всегда приводит к положительным результатам.
Самые страшные преступления, которые люди совершали на протяжении истории, —
а мы совершаем ужасные вещи, —
они также явились результатом совместных действий большого количества людей.
Даже тюрьмы — это системы взаимодействия,
массовые убийства — результат взаимодействия,
концлагеря — результат взаимодействия.
Шимпанзе не додумались до массовых убийств, тюрем и концлагерей.
Допустим, мне удалось убедить вас,
что мы правим планетой, благодаря умению большой группы людей действовать сообща.
Но тут же возникает следующий вопрос
в голове любознательного слушателя:
как у нас это получается?
Почему из всех животных только мы можем так взаимодействовать?
Ответ кроется в нашем воображении.
Мы легко объединяемся с бесчисленными незнакомцами,
потому что из всех животных на планете
мы одни способны создавать выдумку, вымышленные истории и верить в них.
И пока мы верим в одни и те же истории,
мы подчиняемся одним и тем же правилам,
следуем единым нормам и разделяем единые ценности.
Животные пользуются системой сообщений
только для описания действительности.
Шимпанзе может сказать: «Смотри! Лев! Бежим отсюда!»
Или: «Смотри! Банановое дерево! Полезли за бананами!»
В отличие от них, люди используют язык не только для описания действительности,
но и для создания новой, вымышленной действительности.
Люди говорят: «Смотри, на небе Бог!
Если ты не сделаешь так, как я тебе говорю,
то когда ты умрёшь, Бог накажет тебя и отправит в ад».
Но если вы поверите в то, что я придумал,
то будете уважать одни и те же нормы, законы и ценности
и сможете взаимодействовать.
Это присуще только людям.
Вам не удастся убедить шимпанзе отдать банан,
просто пообещав: «После смерти ты попадешь в рай для шимпанзе...
(Смех)
и получишь там много–много бананов за свои благие дела.
Поэтому отдай мне банан».
Ни один шимпанзе никогда не поверит в такую историю.
Им верят только люди.
И поэтому мы правим миром,
а шимпанзе заперты в зоопарки и исследовательские центры.
Возможно, нет ничего плохого в том,
что в религии люди взаимодействуют, веря в один и тот же вымысел.
Миллионы людей собираются, чтобы построить собор или мечеть,
они отправляются в крестовый поход или джихад, потому что верят в одни истории
о Боге, рае и аде.
Но я хочу отметить, что точно так же
формируются и все остальные массовые действия человека,
а не только религия.
Возьмём, к примеру, правовую систему.
Сегодня большинство юридических систем основано на защите прав человека.
Но что такое права человека?
Человеческие права, так же как Бог и рай, это всего лишь вымышленные понятия,
а не часть объективной реальности
или биологическое составляющая человека разумного.
Если сделать вскрытие и заглянуть внутрь человека,
то мы увидим сердце, почки, нейроны, гормоны, ДНК,
но не найдём там никаких прав.
Права появляются лишь в историях,
которые мы придумывали и распространяли на протяжении последних столетий.
Они даже бывают хорошими и добрыми,
но остаются вымышленными историями.
Точно так же работает и политическая сфера.
Самые важные элементы в политике — это государства и нации.
Но что такое государства и нации?
Они нематериальны.
Гора материальна.
Мы её видим, можем потрогать и даже понюхать.
Но нация или государство,
напрмер, Израиль или Иран, Франция или Германия —
это всего лишь выдумка,
к которой мы привыкли.
То же относится и к экономике.
Самые влиятельные фигуры в мировой экономике —
это компании и корпорации.
Многие из вас даже работают в таких корпорациях,
как Google, Toyota или McDonald's.
Но что они из себя представляют?
Юристы называют их юридической фикцией.
Это истории, придуманные и охраняемые
могущественными волшебниками — юристами.
(Смех)
А чем занимаются корпорации?
Главным образом, делают деньги.
Но что же такое деньги?
Деньги не часть объективной реальности, они не обладают материальной ценностью.
Взять, к примеру, эту зелёную бумажку под названием доллар.
Посмотрите, в нём нет ничего ценного.
Его нельзя съесть или выпить,
его не наденешь на себя.
Но так было до того, как появились профессиональные выдумщики:
крупные банкиры,
министры финансов,
премьер-министры.
И все они рассказывают нам очень убедительную историю:
«Видишь эту зелёную бумажку?
Она стоит 10 бананов».
И если я в это поверю, и вы в это поверите,
и каждый из нас в это поверит,
тогда это и впрямь работает.
Я могу взять ничего не стоящую бумажку,
пойти в супермаркет,
отдать её человеку, которого я никогда не встречал,
и обменять на настоящие бананы, которые я могу съесть.
В этом есть что-то удивительное.
С шимпанзе такое не сработает.
Конечно, шимпанзе могут обмениваться:
«Если ты дашь мне кокос, я дам тебе банан».
Всё просто.
«Но ты даёшь мне ничего не стоящую бумажку
и надеешься, что я отдам банан?
Ни за что!
Ты что думаешь, я — человек?»
(Смех)
Деньги — это самая успешная выдумка,
когда-либо рассказанная людьми,
потому что в неё верит каждый.
Не каждый верит в Бога
или в права человека,
не все верят в национализм,
но все верят в деньги и в доллар.
Взять, например, Усаму бен Ладена.
Он ненавидел американскую политику и религию,
американскую культуру,
но он был совсем не против американских долларов.
Их он как раз очень любил.
(Смех)
В заключение добавлю:
люди правят миром, потому что живут в двойной действительности.
Все животные существуют только в объективной действительности.
И она состоит из материальных объектов:
рек и деревьев, львов и слонов.
Люди тоже живут в материальном мире.
И в нашем мире тоже есть реки и деревья, львы и слоны.
Но за последние столетия
поверх объективной действительности мы сконструировали
слой вымышленной действительности,
созданной из выдуманных объектов:
наций, богов, денег, корпораций.
Удивительно то, что в ходе истории
выдуманная реальность становилась всё более влиятельной.
И сегодня самой значимой силой в мире
стала вера в выдуманный мир.
Теперь само существование рек, деревьев, львов и слонов
зависит от решений и желаний вымышленных объектов,
таких как США, Google, Всемирный банк, —
всего того, что существует лишь в нашем воображении.
Спасибо.
(Аплодисменты)
Бруно Джуссани: Юваль, у вас вышла новая книга.
После «Sapiens» вы написали другую,
которая вышла на иврите, но ещё не переведена.
Юваль Ной Харари: Я как раз работаю над переводом.
БД: В новой книге, как я понял,
вы утверждаете, что выдающиеся открытия, которые сейчас происходят,
не только улучшат нашу жизнь,
но и создадут, и я цитирую:
«...новые классы и новые классовые распри, точно так же, как промышленная революция».
Расскажете поподробнее?
ЮНХ: Хорошо. Промышленная революция
создала новый класс городского пролетариата.
Социальная и политическая история последних 200 лет задавалась вопросом:
что делать с этим классом, новыми проблемами и возможностями?
А сейчас происходит создание нового класса бесполезных людей.
(Смех)
Компьютеры совершенствуются и внедряются во всевозможные области.
Есть вероятность, что компьютеры превзойдут нас
в большинстве выполняемых заданий, и люди станут просто не нужны.
И серьёзным политическим и экономическим вопросом
XXI века станет:
«Для чего нам нужны люди?»,
или, по крайней мере: «Для чего нам нужно столько людей?»
БД: В твоей книге есть ответ?
ЮНХ: В настоящее время всё, что мы делаем, — это развлекаем их
с помощью наркотиков и компьютерных игр.
(Смех)
Но это не очень заманчивое будущее.
БД: То есть в книге и сейчас вы утверждаете,
что несмотря на все обсуждения растущего числа фактов
существенного финансового неравенства, мы только в начале
этого процесса?
ЮНХ: Это не предсказание,
а анализ сценариев развития событий.
Первый — это создание нового класса бесполезных людей.
Второй — это разделение человечества
на разные биологические касты,
где богатые превратятся в этаких богов,
а бедные продолжат деградировать до уровня бесполезных людей.
БД: Я чувствую, что через пару лет вы выступите на TED с этой темой.
Спасибо, Юваль, что прилетели к нам.
ЮНХ: Спасибо!
(Аплодисменты)