Тринадцать лет назад
мы поставили перед собой цель покончить с нищетой.
После некоторого успеха
мы столкнулись с большой проблемой.
Последствия финансового кризиса
начали сказываться на выплатах социальной помощи,
которые уменьшились за последние 2 года.
Мой вопрос в том, можно ли применить уроки
сохранения финансовой системы
для преодоления этих препятствий
и помощи миллионам.
Можно ли просто напечатать деньги для помощи?
«Конечно, нет», —
это стандартная реакция.
(Смех)
Вот и весь разговор.
Другие восклицают, как Джон Макинрой:
«Вы это серьёзно?!»
Я не могу повторить его акцент, но я говорю серьёзно.
Спасибо этим двум детям,
которые, как вы узнаете, играют немаловажную роль
в моём выступлении.
Слева — Пиа.
Она живёт в Англии
в семье любящих родителей,
один из которых стоит перед вами.
Дороти, справа,
живёт в сельских районах Кении.
Она одна из 13 000 сирот
и уязвимых детей,
которым помогает поддерживаемая мною благотворительная организация.
Я участвую в этом деле, потому что верю,
что Дороти, как и Пиа,
заслуживает лучшего в жизни,
и мы сможем ей это дать.
Я уверен, вы все согласитесь со мной.
ООН тоже согласна.
Первостепенная задача этой организации
в области международной помощи —
стремление к достойной жизни для всех.
Но существуют препятствия.
Можем ли мы позволить себе наши порывы?
История говорит, что нет.
В 1970 году правительства поставили перед собой цель
увеличить выплаты зарубежной гуманитарной помощи
до 0,7%
от национального дохода.
Как можно видеть, существует огромный разрыв
между фактической помощью и этой целью.
Потом появились Цели развития тысячелетия —
восемь амбициозных целей,
запланированных к 2015 году.
Если я скажу вам, что только одной из этих целей
является искоренение крайней нищеты и голода,
станет понятным уровень амбиций.
Некоторые успехи были достигнуты.
Количество людей, живущих на менее,
чем 1,25 доллара в день, сократилось вдвое.
Однако многое ещё предстоит сделать в течение следующих двух лет.
Один из восьми человек остаётся голодным.
В размерах этой аудитории
передние два ряда сегодня останутся голодными.
Мы не можем пройти мимо этой проблемы.
Поэтому забота о восьмой цели,
касающейся финансирования,
которое, как я упомянул в начале, сокращается,
вызывает такое беспокойство.
Так что же можно предпринять?
Я работаю на финансовых рынках,
не в области развития.
Я изучаю поведение инвесторов:
как они реагируют на политику и экономику.
Это даёт мне новый угол зрения на ситуацию с гуманитарной помощью.
Один невинный вопрос
моей 4-летней дочери
заставил меня оценить это.
Пиа и я шли в местное кафе
и прошли мимо человека, собирающего деньги на благотворительность.
У меня не было мелочи,
и моя дочь была разочарована.
Уже в кафе Пиа вынимает книжку-раскраску
и начинает что-то рисовать.
Через какое-то время я интересуюсь, чем она занимается,
и она показывает мне рисунок
5-фунтовой банкноты,
которую она хотела дать тому человеку.
Так трогательно
и более щедро, чем поступил бы бы папа.
Конечно же, я объяснил ей:
«Так нельзя. Это не разрешено».
На что я получаю классический ответ 4-летнего ребёнка:
«А почему нет?»
Я рад, потому как, думаю,
я могу ответить на этот вопрос.
Я вдался в объяснения о том,
как неограниченное количество денег,
на которые можно купить ограниченный объём товаров,
ведёт к астрономическому росту цен.
Что-то об этом обороте заставило меня задуматься
не из-за чувства облегчения
на лице Пии, когда я, наконец-то, закончил рассказ,
а потому, что это связано
с законами денежной массы —
законами, которые были оспорены и поставлены под сомнение
реакциями центральных банков
и финансовыми кризисами.
Чтобы успокоить инвесторов,
центральные банки начали покупать активы
в попытке побудить инвесторов делать то же самое.
Они финансировали эти затраты
деньгами, которые сами напечатали.
Деньги физически напечатаны не были.
Они до сих пор как бы взаперти банковской системы.
Но созданная сумма была беспрецедентной.
Вместе центральные банки США,
Великобритании и Японии
увеличили запас денег в своих экономиках
до 3,7 триллионов долларов.
Это троекратный — по правде, даже более, чем троекратный —
суммарный объём купюр долларов в обращении.
В 3 раза больше!
До кризиса
такое было бы совершенно немыслимо,
тем не менее, было принято на удивление быстро.
Цена на золото —
актив, задуманный для защиты от инфляции, —
действительно подскочила,
но инвесторы купили другие активы,
предлагавшие слабую защиту от инфляции.
Они купили долговые ценные бумаги, облигации.
Они купили акции.
Несмотря на все страшилки,
фактические действия инвесторов
говорили о стремительной адаптации и уверенности.
Эта уверенность опиралась на два столпа.
Первый заключался в том, что после стольких лет
удержания инфляции под контролем,
центральным банкам можно было доверить
печатание денег,
если инфляция становилась угрозой.
Во-вторых, инфляция так никогда и не стала угрозой.
Как вы можете видеть, в Соединенных Штатах
инфляция для большей части этого периода
остаётся ниже среднего.
То же самое было и повсюду.
Так как всё это относится к помощи?
Теперь в историю вступает Дороти
и поддерживающий её
благотворительный фонд «Манго Три».
Я присутствовал на одном из мероприятий по сбору средств
ранее в этом году
и был вдохновлён на внесение единовременного пожертвования,
когда вспомнил, что моя фирма
предлагает вносить столько же,
сколько и работники фонда.
Задумайтесь:
вместо того, чтобы просто помочь Дороти
и её четырём одноклассникам
закончить среднюю школу,
я мог удвоить мой вклад.
Замечательно.
Помните тот разговор с моей дочерью?
Итак, инфляция при печатании денег
отсутствует, но выплаты
на международную благотворительность
падают в самое неблагоприятное время.
Тогда я задумался:
можно ли сделать то же самое
с более широким размахом?
Назовём эту схему «Печатание благотворительности».
И вот как это может сработать.
При условии низкого риска инфляции
Центральному банку был бы поручен выпуск денег
соразмерно правительственной гуманитарной помощи
до определённого предела.
Правительства ставили цель увеличить выплаты
до 0,7% уже сколько лет,
так что давайте установим предел в половину от этого —
0,35% от доходов.
Работало бы это так:
если бы правительство отдало 0,2% своего дохода в год
на внешнюю помощь,
Центральный банк просто добавил бы к этому
свои 0,2%.
Пока всё в порядке.
Насколько это рискованно?
Это предполагает создание денег
для покупки товаров, а не активов.
Это уже пахнет инфляцией, не так ли?
Но есть два важных смягчающих фактора.
Во-первых, по определению
эти выпущенные деньги будут потрачены за рубежом,
так что не очевидно, как это приведёт к инфляции
в стране, которая их печатает,
если только это не приведёт к девальвации валюты этой страны.
Это маловероятно по второй причине:
объём денег, выпущенных
по этой схеме.
Рассмотрим пример,
где «Печатание благотворительности» имело место
в США, Великобритании и Японии.
Чтобы уравнять выплаты на помощь
этими правительствами в течение последних 4 лет,
«Печатание благотворительности» произвело бы
200 миллиардов долларов дополнительной помощи.
Как бы это выглядело
в контексте увеличения денежной массы,
уже имеющее место в этих странах
для спасения финансовой системы?
Вы готовы?
Кому-то трудно увидеть с задних рядов,
потому как разрыв довольно мал.
Это означает,
что было поставлено 3,7 триллионов долларов на кон
для спасения финансовой системы,
и это окупилось.
Не было никакой инфляции.
Неужели мы всерьёз верим, что не стоит рисковать
и печатать дополнительные 200 миллиардов на помощь?
Будут ли риски такие уж серьёзные?
Мне это не ясно.
Но очевидно влияние на помощь.
Несмотря на то, что это выпуск денег
всего трёх центральных банков,
глобальная помощь, оказанная
за этот период, составляет почти 40%.
Помощь как доля национального дохода
внезапно оказывается на 40-летнем максимуме.
Мы не сможем получить 0,7%.
Правительства по-прежнему дают стимулы жертвовать.
Но в том и заключается смысл схемы уравнивания.
Я думаю, мы узнали,
что риски, связанные с этой схемой создания денег,
довольно скромны,
но преимущества
потенциально велики.
Представьте, что можно было бы сделать с дополнительными 40% финансирования.
Мы могли бы накормить первый ряд.
Единственное, чего я боюсь, —
помимо того, что моё время заканчивается, —
это того, что окошко возможности этой идеи
очень маленькое.
Сегодня создание денег центральными банками —
принятый в политике инструмент.
Так может быть не всегда.
Сегодня существуют мировые согласованные цели
для международной помощи.
Так может быть не всегда.
Сегодня может быть единственное время,
когда эти две вещи совпадают,
и мы можем позволить себе помощь,
которую всегда стремились дать.
Так можем ли мы напечатать деньги для международной помощи?
Я считаю, вопрос должен быть:
почему нет?
Большое спасибо.
(Аплодисменты)