Сидней. Всю свою жизнь я мечтал попасть в Сидней.
И вот я прилетел в аэропорт, зарегистрировался в отеле
и, сидя в его холле, увидел брошюру,
посвящённую Сиднейскому Фестивалю. Я начал её просматривать,
пока на глаза мне не попалось шоу под названием «Минто: Живое представление».
Описание гласило: «Пригородные улочки Минто
становятся сценой для выступлений,
созданных совместно международными артистами
и жителями Минто».
Что это за местечко, Минто?
Как я узнал, Сидней — это город с множеством пригородов,
и Минто находится на юго-западе, в часе езды от Сиднея.
Надо сказать, это было не совсем то, что я намеревался сделать
в свой первый день пребывания на другом конце света.
Я представлял себе мост Харбор или пляж Бонди,
но Минто? Но всё же я продюсер,
и потому не смог устоять перед соблазном
театрального проекта на специфической площадке. (Смех)
Я влился в пятничное полуденное дорожное движение
и поехал туда. И уже никогда не забуду увиденного.
Чтобы увидеть представление, зрители ходили
по окрестностям от дома к дому,
а обитатели домов, которые и являлись актёрами,
выходили на улицу и исполняли
эти автобиографичные танцы прямо на своих газонах,
на подъездных дорожках к дому. (Смех)
Это шоу устраивается в сотрудничестве с английским театральным коллективом
под названием Lone Twin.
Lone Twin приехали в Минто и работали
с местными жителями, в результате чего они создали эти танцы.
Эта австралийская индианка вышла из дома и начала
танцевать прямо перед газоном,
а её отец выглянул из окна, чтобы посмотреть,
откуда весь этот шум и суета,
и вскоре присоединился к ней.
За ним последовала её младшая сестра.
И вот они вместе танцуют этот весёлый,
жизнерадостный танец прямо на своём газоне. (Смех)
Я шёл по окрестностям
и был восхищён и тронут неимоверным
чувством собственности, которое явно чувствовало местное сообщество
к этому событию.
«Минто: Живое представление» вовлекает сиднейцев в диалог
с международными артистами и чествует
разнообразие Сиднея на своих собственных условиях.
Думаю, что Сиднейский Фестиваль, создавший «Минто: Живое представление»,
относится к новому виду фестивалей искусства 21 века.
Эти фестивали полностью открыты.
Они могут преобразовывать целые города и сообщества.
Чтобы понять это, думаю, будет полезно
вспомнить, с чего всё начиналось.
Фестивали современного искусства были рождены
в руинах Второй Мировой Войны.
Гражданские лидеры создали эти ежегодные фестивали,
чтобы отдать дань культуре как наивысшему
проявлению человеческого духа.
В 1947 году был зарождён Эдинбургский Фестиваль
и Авиньон, и сотни других
последовали за ними по пятам.
Работа, которую они проделали — это очень, очень высокое искусство,
и появились такие звезды, как Лори Андерсон,
Мерс Каннигем и Роберт Лепаж,
которые делали работы для этих выступлений.
Вы видели такие новаторские шоу как «Махабхарата»
и монументальное «Эйнштейн на пляже».
Но со временем
эти фестивали прочно укоренялись,
и по мере быстрого развития культуры и капитала,
по мере того, как Интернет объединил нас,
высокий и низкий виды [фестиваля] исчезли,
и возник новый вид фестиваля.
Старые фестивали по-прежнему процветали, но
от Брайтона до Рио и Перт возникало нечто новое,
и эти фестивали действительно отличались.
Они открытые, потому что, как в Минто,
создатели понимают, что диалог
между локальным и глобальным необходим.
Они открыты, потому что они требуют от зрителей быть актёрами,
главными действующими лицами, партнёрами, а не просто пассивными наблюдателями,
и они открыты, потому что знают, что воображение
не может быть заключено в зданиях,
и поэтому много представлений происходит
на специальных площадках или на улице.
Фестиваль нового вида просит зрителей играть важную роль
в формировании представления.
Компании, как De La Guarda, продюсером которой я являюсь, и Punchdrunk,
создают представления с эффектом полного присутствия,
которые ставят зрителей в центр действия,
но немецкая театральная компания Rimini Protokoll
подняла это на совершенно новый уровень.
В серии представлений, которые включают в себя «100-процентный Ванкувер»,
«100-процентный Берлин», Rimini Protokoll делает шоу,
которые отражают общество.
Rimini Protokoll выбирают 100 людей, которые представляют город
в данный момент в плане расы, пола и класса,
с помощью тщательного процесса, который начинается за 3 месяца до представления,
и затем эти 100 людей делятся историями
о себе и своей жизни — и всё это целиком
становится своего рода снимком города на тот момент.
LIFT всегда была пионером в применении мест действия.
Они понимают, что театр и представление
могут быть где угодно.
Можно устроить шоу в классной комнате в школе,
в аэропорту — (Смех) —
в витрине магазина.
Художники являются исследователями. Кто лучше покажет нам город в новом свете?
Художники могут вывезти нас в отдалённый уголок города,
который мы ещё не исследовали, или привести в то самое здание,
мимо которого мы проходим каждый день, но в котором ни разу не были.
Художник, как я думаю, может показать людям то,
на что они могут не обращать внимания всю свою жизнь.
Back to Back — австралийская компания, созданная людьми
с ограниченными умственными способностями. Я видел их поразительное шоу
в Нью-Йорке в терминале паромов Статен-Айленд
в час пик.
Нам, зрителям, раздали наушники и посадили нас
на одну сторону терминала.
Актёры были прямо рядом с нами,
среди пассажиров,
и мы могли слышать их,
но не могли видеть их.
Back to Back использует театр со специфической площадкой,
чтобы ненавязчиво напомнить нам о том, кого и что мы решаем
вычеркнуть из нашей повседневной жизни.
Диалог с локальным и глобальным,
зрители как участники, актёры и главные действующие лица,
инновационное применение места действия — всё это
сливается воедино в поразительной работе
фантастической французской компании Royal De Luxe.
Гигантские марионетки Royal de Luxe приходят в город
и живут в нем несколько дней.
Для «Слона Султана» Royal de Luxe
пришли в центр Лондона и зачаровали его
своей историей о гигантской девочке и её друге,
путешествующем во времени слоне.
На несколько дней, они преобразовали огромный город
в сообщество, где царят безграничные возможности.
В «The Guardian» написали об этом: «Если искусство — это преобразование,
то больше не может быть опыта преобразования.
То, что представляет “Слон Султана”, является никак не меньше,
чем художественной оккупацией города
и провозглашением улиц для людей».
Мы можем рассуждать об экономических последствиях этих фестивалей для города,
но я более заинтересован во многих других вещах,
например, как фестиваль помогает городу выразить себя,
как он позволяет ему получить должное.
Фестивали продвигают разнообразие,
объединяют соседей в диалоге,
увеличивают креативность,
предлагают возможности для гражданской гордости,
улучшают наше общее психологическое самочувствие.
Коротко говоря, они делают города лучшими местами для жизни.
Вот наглядный пример:
когда «Слон Султана» пришёл в Лондон,
всего девять месяцев спустя 7/7, в Londoner написали:
«Первый раз со времени бомбёжки Лондона,
моя дочь позвонила с этой характерной искоркой в голосе.
Она собралась с другими,
чтобы посмотреть “Слона Султана”,
и это-то существенно изменило дело».
Лин Гарднер написал в «The Guardian»,
что великий фестиваль может показать нам карту мира,
карту города и карту нас самих,
но нет зафиксированной модели [проведения] фестиваля.
Я думаю, что самым выдающимся в фестивалях,
новых фестивалях, является то, что они полностью запечатлевают
сложность и восторг
нашего современного образа жизни.
Огромное спасибо. (Аплодисменты)