Я занимаюсь прикладной математикой,
и проблема всех,
кто занимается прикладной математикой, заключается в том,
что мы как консультанты по управлению —
никто не знает, чем мы, собственно, занимаемся.
Поэтому сейчас я постараюсь
объяснить вам, чем же я занимаюсь.
Танец — занятие, свойственное немногим видам и, в частности, человеку.
Мы восхищаемся виртуозностью артистов балета и исполнителями чечётки,
сейчас вы их увидите.
Балет требует исключительных навыков,
высокого уровня мастерства
и, возможно, определённого уровня изначальной пригодности,
который вполне может быть заложен генетически.
Увы, неврологические заболевания, например, болезнь Паркинсона,
постепенно уничтожают эту удивительную способность,
как это происходит с моим другом Яном Стриплингом,
который в своё время был виртуозным артистом балета.
За эти годы достигнут значительный прогресс в лечении этого заболевания.
Однако сегодня от него страдают
6,3 миллиона людей в мире. Все они вынуждены жить
с неизлечимой слабостью, дрожью, ригидностью
и прочими симптомами, сопровождающими болезнь Паркинсона.
Поэтому необходимы объективные инструменты,
позволяющие выявлять это заболевание как можно раньше.
Нам нужно уметь объективно оценивать течение болезни,
ведь только так мы можем узнать,
что лечение действительно помогает —
когда у нас есть объективный показатель, дающий точный ответ.
Досадно, но для болезни Паркинсона
и других двигательных расстройств не существует биомаркёров,
то есть нельзя просто сдать кровь на анализ,
и лучший из имеющихся методов —
это 20-минутное неврологическое обследование.
Для этого необходимо прийти в клинику, плюс это очень дорого,
поэтому вне участия в клинических исследованиях
это неосуществимо. Попросту неосуществимо.
А если бы пациенты могли делать этот тест дома?
Им не нужно будет добираться до клиники.
Если пациенты смогут делать этот тест самостоятельно,
не потребуется привлекать высокооплачиваемых специалистов.
Кстати, неврологическое обследование
стоит примерно 300 долларов.
Я хочу предложить нетрадиционный подход
к решению этой проблемы.
Дело в том, что мы все в определённом смысле
виртуозы, как мой друг Ян Стриплинг.
Сейчас вы видите, как вибрируют голосовые связки,
когда человек разговаривает, и этот человек здоров.
Мы все можем считать себя вокальными виртуозами,
потому что для произнесения звуков мы должны координировать
работу всех органов речи, и для этого даже есть
специальные гены, например, FoxP2.
Как и в балете, это требует высочайшего уровня подготовки.
Вспомните, как долго ребёнок учится говорить.
По звуку мы можем определить
положение голосовых связок по мере того, как они вибрируют.
При болезни Паркинсона поражаются не только конечности,
но и органы речи.
Нижняя линия — пример
ненормальной вибрации голосовых связок.
Мы видим те же симптомы —
дрожь, слабость и ригидность.
Речь становится тише, с придыханием и задержкой,
и это один из типичных симптомов болезни.
Признаки изменения голосовых связок могут быть едва различимы,
но если использовать обычный цифровой микрофон
и чуткую компьютерную программу для анализа голоса,
а также последние достижения в компьютерном самообучении,
которое сейчас очень усовершенствовалось,
то мы сможем точно определить,
на какой стадии заболевания находится человек,
по одному его голосу.
Как же соотносится такой тест, основанный на анализе голоса,
с клиническим тестом, выполняемым специалистом?
Оба этих теста неинвазивны и используют существующую инфраструктуру.
Для их проведения не нужно строить новые клиники.
И оба они достоверны. При этом тест, основанный на анализе голоса,
может выполняться неспециалистом.
Это значит, что он может проводиться самостоятельно.
Этот тест очень быстрый и занимает максимум 30 секунд.
Он очень недорогой, и мы знаем, к чему это приведёт.
Когда что-то становится дешёвым,
оно становится массовым.
Вот некоторые потрясающие цели, которые мы можем теперь поставить.
Мы можем снизить для пациентов количество визитов в клинику.
Им не нужно будет приезжать для планового обследования.
Мы можем часто проводить контроль и получать объективные результаты.
Мы можем проводить недорогие клинические исследования с большим количеством участников,
а также впервые за всю историю
мы можем обследовать всё население.
У нас есть возможность начать поиск
ранних биомаркёров заболевания, чтобы начать лечение в самом его начале.
Сегодня мы делаем первые шаги в этом направлении
и запускаем программу «Голос болезни Паркинсона».
Вместе с Aculab и PatientsLikeMe мы хотим
записать голоса большого количества людей по всему миру,
чтобы собрать достаточно данных и приступить к выполнению этих четырёх целей.
У нас есть местные телефонные номера,
доступные для 750 миллионов человек.
Каждый человек, здоровый или страдающий болезнью Паркинсона, может позвонить
и оставить запись своего голоса. Звонок стоит всего несколько центов.
И я очень рад сообщить, что мы уже достигли
6% от запланированного количества всего за 8 часов.
Спасибо. (Аплодисменты).
(Аплодисменты).
Том Райли: Макс, значит, когда вы запишете образцы голоса,
скажем, 10 000 человек,
вы сможете сказать, кто здоров, а кто болен?
Что вы собираетесь получить?
Макс Литтл: Да-да. Дело в том, что во время звонка
вы должны будете указать, есть ли у вас
болезнь Паркинсона. ТР: Хорошо.
МЛ: Видишь ли, кто-то может с этим не справиться, кто-то может не дозвониться.
Но у нас будет огромная выборка образцов,
записанных в самых разных условиях,
и это очень важно, потому что именно это позволит нам
отбросить все искажающие факторы
и определить истинные маркёры заболевания.
ТР: Сейчас точность метода составляет 86%?
МЛ: Нет, сейчас она намного больше.
Мой студент Таназис — я должен назвать его,
поскольку он проделал великолепную работу —
проверил, что всё работает через мобильные телефонные сети,
что делает возможным этот проект, причём мы добились точности 99%.
ТР: 99. Это очень существенное улучшение.
Это значит, что люди смогут
МЛ: (Смеётся)
ТР: Люди смогут позвонить со своего мобильного телефона и пройти тест,
люди с болезнью Паркинсона смогут позвонить
и записать свой голос, а потом врач может проконтролировать изменения
и понять, как протекает заболевание.
МЛ: Именно так.
ТР: Большое спасибо. Макс Литтл.
МЛ: Спасибо, Том. (Аплодисменты).